И все же воины перебили копьями дичи больше, чем Рутерфорд своей рогаткой. Камень из рогатки летел гораздо дальше копья, но в меткости не мог с ним сравниться. Кроме того, попугаи оказались очень крепки и живучи. Копья пронзали их насквозь, а камни Рутерфорда, даже попадая, большею частью только заставляли их взлететь. И к середине дня, в то время как у воинов было уже по шесть-семь птиц, Рутерфорд убил только двух старых жестких попугаев и одного неосторожного голубя. Он был очень смущен такой неудачей. Одно утешало его — дела Эмаи обстояли еще хуже.

Эмаи впервые взял на охоту ружье. Ружья у новозеландцев были уже больше полугода, но за все время своего пребывания в плену Рутерфорд слышал пока всего один выстрел — тот выстрел, которым Джон Уотсон убил собаку. Новозеландцы носили ружья только для устрашения и стрелять не решались. Но теперь Эмаи захотел сделать первый опыт охоты с ружьем.

Он отлично умел его заряжать. Пороха, пуль и дроби у него было достаточно. Но Рутерфорд заметил, что он совершенно не представляет себе, как нужно целиться. Вместо того чтобы прижимать приклад к правому плечу, Эмаи, стреляя, прижимал его к животу или к середине груди.

За первые три часа охоты вождь выстрелил больше двадцати раз и все мимо… Он стыдился своих промахов перед белым человеком. Он хотел просить Рутерфорда научить его стрелять, но не решался передать в руки пленника такое могучее оружие. А Рутерфорд молчал и делал вид, что не замечает неудач вождя.

Но наконец вождь не выдержал. Улучив минуту, когда все двадцать воинов были поблизости, Эмаи подошел к Рутерфорду и попросил показать ему, как белые люди стреляют из ружья. Рутерфорд притворился, что не видит двадцати копий, направленных на него со всех сторон. Он, беспечно улыбаясь, принял ружье из рук вождя, прицелился и выстрелил в птицу киви, которая сидела на кочке в ста шагах от него. Киви перевернулась и упала. Рутерфорд, отдав ружье Эмаи, спокойно пошел подымать убитую птицу.

Потом он объяснил вождю, как надо целиться, и дал ему несколько уроков стрельбы. Эмаи оказался очень понятлив, слушал своего учителя с увлечением и страшно обрадовался, когда сам убил первого попугая. А Рутерфорд во время этих уроков сунул себе незаметно в карман несколько пуль и пригоршню пороха.

«Пригодится для моего пистолета», — подумал он.

В кустах нашли кости какого-то большого животного.

— Это моа! — воскликнул один из воинов.

— Разве в вашей стране водятся такие огромные звери? — спросил Рутерфорд.

— Моа не зверь, а птица, — сказал Эмаи и показал Рутерфорду птичий клюв длиной в половину человеческой руки. — Живых моа больше нет; мы находим только кости. Но когда моя мать была маленькой девочкой, она видела живых моа. Моа были ростом больше хижины и очень сильные, но такие глупые, что их убивали, как попугаев. Тогда все были сыты, потому что каждый день ели мясо моа. Но теперь от моа остались одни только кости.