Вдруг Дити почувствовала, что сзади кто-то стоит, и увидела отблеск свечи. Чей-то низкий грубый голос приказал охраннику:
— Девчонку забери, а эту оставь. Потолкуем с глазу на глаз.
* * *
Мигающее пламя высветило сгрудившиеся на полу мешки с зерном и рисом и увешанные связками чеснока и лука полки, где плотно стояли горшочки со специями и огромные кувшины с маринованным лаймом, перцем и манго. В воздухе плавала белесая пыль, похожая на мучную; когда дверь захлопнулась, всколыхнувшееся марево наградило Дити перчинкой в глазу.
— Ну? — Бхиро Сингх неспешно запер дверь и поставил свечу на мешок с рисом.
Одной рукой Дити придерживала накидку, а другой терла горевший глаз.
— Это еще зачем? — с нарочитым вызовом спросила она. — Что это за уединение?
Огромное брюхо субедара вылезло в проем между рубахой и дхоти, но он, даже не пытаясь прикрыть наготу, лишь снизу подхватил живот руками и ласково покачал, точно взвешивая. Затем поковырял в каньоне пупка и внимательно изучил результаты раскопок.
— Ну? — повторил Бхиро Сингх. — Сколько еще будешь прятаться, мать Кабутри?
Дити поперхнулась и сунула в рот край накидки, сдерживая вскрик.
— Что притихла? Нечего сказать? — Субедар протянул руку к ее сари. — Можешь открыться. Здесь никого. Только мы с тобой.
Сдернув накидку, он взял Дити за подбородок и удовлетворенно кивнул:
— Помню эти серые ведьмачьи глаза. Тебя считали колдуньей, но я всегда говорил: нет, это глаза шлюхи.
Дити безуспешно попыталась отбросить его руку.
— Чего ж ты раньше-то молчал, если понял, что я здесь? — все еще дерзко спросила она.
— А на кой мне позор? — насмешливо скривился Бхиро Сингх. — Чтобы все узнали о такой моей родственнице? О потаскухе, что сбежала с говночистом? О распаленной суке, что опозорила семью, деревню и родичей мужа? За дурака меня держишь? Не забывай, у меня дочери, которых еще надо выдать замуж.
— Ты полегче, — прищурилась Дити. — На палубе ждет мой муж.
— Кто? Вот о нем можешь забыть. Года не пройдет, как этот кусок дерьма сдохнет.
—