Средства для осуществления этой затеи помогали собирать великий русский композитор и пианист Сергей Рахманинов и известный ученый-авиаконструктор, киевлянин Игорь Сикорский, эмигрировавший в США в 1919 году. Оба приезжали в гости к Илье Львовичу – отдохнуть, покататься по реке на лодке, и оба с энтузиазмом поддержали идею Гребенщикова.

Сикорский занялся планировкой поселка: разбил территорию на участки для домов – 30 усадеб на 150 акрах земли, наметил улицы: Tolstoy Lane, Kiev Road. Первые русские поселенцы, купившие еще непостроенные дома, жили тут же в палатках и, не теряя времени даром, копали котлован под пруд, сажали вдоль будущих улиц сосны и ели – сотни молодых деревьев.

Архитектор и скульптор В.Успенский изваял статую былинного богатыря Святогора и установил ее перед своим домом. А ровную площадку посреди деревни окрестили Ясной Поляной. Через некоторое время здесь уже кипела жизнь. Заработали издательство и типография «Алатас» в доме Гребенщикова, где печатались книги Николая Рериха, Юрия Рериха, Константина Бальмонта, многих русских классиков и самого Гребенщикова. В Чураевке он закончил и издал главный труд своей жизни, многотомную эпопею «Чураевы». Открыли библиотеку из собранных Гребенщиковым книг. Появилась даже своя механизированная птицеферма.

В Чураевке побывали многие выдающиеся российские деятели науки и искусства, оказавшиеся по воле Судьбы в эмиграции – помимо Рахманинова и Сикорского: скульптор Сергей Конёнков (еще до революции его называли «русским Роденом»), певец Федор Шаляпин, художник и философ Николай Рерих, артист Михаил Чехов, изобретатель Леонид Дунаев, хореограф Михаил Фокин, морской биолог Виктор Лузанов, писатель барон Лео фон Нолде и многие другие. Приезжала и Александра Толстая ухаживать за смертельно больным братом (Илья Толстой умер в 1933 году).

На настоящую церковь американские чураевцы видно не потянули, но что-то среднее между церковью и часовней общими усилиями построили, сложив стены из необработанного камня – небольшое квадратное помещение человек на 7-10, с покатой крышей, увенчанной маленькой позолоченной луковкой.

Причем, Николай Рерих был не только автором проекта, в основу которого легла каноническая схема небольшого крестово-купольного храма, но и самолично расписал во всю стену часовни иконостас в стиле средневековой церковной живописи. А это уже серьезная реликвия для потомков. Святое место было освящено как Часовня Сергия Радонежского. Здесь монах отец Дмитрий служил молебен, проводил венчания и крестины.

Случалось, на установленном перед часовней фортепьяно, под сенью столетнего вяза, Рахманинов вдохновенно исполнял для членов колонии свои произведения. На импровизированные концерты, устраиваемые прямо на природе, посреди Чураевки, съезжалось много русских эмигрантов. Где-то там, за лесами и долами, время бежало вперед, жизнь менялась, а для этих людей она осталась неизменной – такой же, как в год их бегства из России. И ярче всего это проявлялось в их образе жизни, в стихах и в песнях, которые они слушали. К ним, в частности, приезжала Надежда Плевицкая (та самая, чей образ увековечил в дереве Конёнков в своей нью-йоркской студии) и пела всем до боли знакомые романсы.