Рассевшись вокруг стола, компания некоторое время подготовительно молчала. Наконец Вестингауз разложил огромную немецкую карту Советской страны, составленную на основании новейших данных.

— Вот Зангезур, а вот и красный кружок, — это ваши бывшие Катарские рудники, дорогой виконт. Вы бывали там?

— О! — произнес Монморанси испуганно. — Я получал еженедельный отчет от моего управляющего. Дела шли недурно.

— Нас интересует другое: годится ли это место как база для нашего предприятия?

— Зачем не годится? Годится! — вступился мосье Надувальян, отодвигая карту в сторону. — Там можно делать дела. Я вам гарантирую сигнализацию на аэроплане, подготовку газов, склад вооружений и химический завод.

— Годится, — мрачно отрезал грузин, сверкнув глазами. — Наша граница на Борчалу недалеко. Сто тысяч грузинских войск будут готовы по мановению кинжала!

— А я посажу на коня еще триста тысяч человек, — вставил Мусаха-задэ.

Вестингауз и Монморанси переглянулись. Дело шло как по маслу. Представители трех внушительных групп — грузинских и татарских националистов и армянской денежной знати — гарантировали им успех. На это стоило рискнуть!

Вестингауз вынул из кармана три увесистых пачки.

— Итак, господа, Лига принимает вас в члены. Виконт Луи де Монморанси, бывший главный пайщик Катарских рудников, передает все бумаги и документы мосье Надувальяну, получившему на свое имя концессию от Советского Союза. Он вручает вам, кроме бумаг, еще небольшую сумму на следующие операции…

Здесь банкир был прерван. Портьера поднялась. В комнату вошли два высоких краснолицых человека.

— Господа, вы знакомы? Лучшие умы закавказской эмиграции: князь Нико Куркуреки, полковник Мусаха-задэ, известный мосье Надувальян… Принц Гогенлоэ, генерал Дюрк. Садитесь, садитесь. Итак, Катарские рудники становятся нашей базой. Мосье Надувальян получил на свое имя концессию, виконт уступает ему все свои формальные права. Мы выдаем мосье Надувальяну сумму, потребную на организацию химического завода, устройство связи, аэродрома, склада и прочего. Князь Куркуреки и полковник поедут вместе с ним, как пайщики предприятия, и получат такие же суммы для вооружения, подготовки восстания и пропаганды. Днем открытого выступления можно назначить…

— Позвольте! — вмешался генерал Дюрк. — День открытого выступления должен совпасть с объявлением войны Союзу. Наши планы могут тормозиться. К нам впутываются дураки. Я дал распоряжение, любезный Вестингауз, чтобы осел, оцепивший ваш дом, был немедленно устранен от службы. Следствие по убийству министра будет передано Карлу Крамеру.