Император поднялся в воздух с первыми лучами солнца, как поднимался каждый день в надежде увидеть открытие врат. Туман утренний рассеялся, открывая серебряные реки, загоны охонгов и тха-охонгов, дымки на месте приготовления пищи наемниками, три сопки и окружающие равнину леса, однако врат по-прежнему было четыре, и никаких признаков скорого открытия над местами, где лежали божественные шары-ключи, не наблюдалось.

До конца декады, напророченной жрицей Индерин, оставалось три дня.

«Не наврала ли старуха, чтобы отомстить мне? — спросил себя Итхир-Кас, как много раз спрашивал после ее смерти. Но он неоднократно видел ее пророческий кровный транс — подделать такой было невозможно. Все предсказания Индерин сбывались — должно было сбыться и предсмертное.

У входа в шатер ждал императора пожилой тиодхар Тмир-ван, не так давно чуть не впавший в немилость из-за красного колдуна, который появился из охраняемых врат и которого так и не смогли поймать. Увидев повелителя, генерал глубоко поклонился и не разгибался, пока император, приняв чашу разбавленного водой вина из рук раба, не повелел:

— Говори, Тмир-ван.

— Мой император, — отчеканил тиодхар, — я бы не посмел беспокоить тебя по пустякам, но ты сам приказал сообщить, если станет известно что-то о красном колдуне или крылатой беловолосой девке.

— Говори, — повторил император, хмурясь.

— Вчера днем на берегу реки Ве́ша, в четверти дня ходьбы от новой дороги, — генерал показал рукой вправо, — дозорные заметили разъяренную мелькоде́ру.

Итхир-Кас поторопил Тмир-вана движением руки, ибо в агрессивности мелькодер не было ничего необычного. Многоножки пришли на Лортах с предками императора, но были слишком кровожадны, тупы и прожорливы. Управлять ими могли лишь члены императорской семьи и старшие аристократы, однако держать мелькодер для небольших войн было накладно: они приносили больше разрушений, чем пользы. Поэтому от использования многоножек в армии отказались очень давно, и сейчас последние особи доживали свой век вокруг равнины.

— Бойцы клянутся, что издалека заметили, как мелькодера гналась за человеком. И им показалось, что у человека этого были крылья. Но они посчитали, что у равнины неоткуда взяться крылатым, решили, что это был плащ. Осмотрели лес вокруг, никого не заметили, но обратили внимание, что мелькодера не может вернуться в свою нору. Подлетели ближе — многоножка оказалась изувечена и ослеплена.

Император слушал его и в душе расцветало хищное предвкушение, а кислое вино казалось сладким, медовым.

— Мне сразу же доложили об этом, и я приказал отправиться туда лучшим следопытам на раньярах и ловчим на охонгах. И вот что обнаружили недалеко от логова мелькодеры, в сломанном лесу, — генерал раскрыл тряпицу, и Итхир-Кас увидел длинные черные перья на куске содранной кожи, пропитанные свернувшейся кровью.