Нории спустился чуть ниже, вглядываясь в откалывающиеся пласты — не мелькнет ли где драконья лапа или хвост? — и послал Зов в гору. Столько раз они делали это с Четери — и всегда Зов оставался без ответа.

А сейчас Владыка чуть не задохнулся от счастья, услышав изнутри слабый отклик сотен сознаний. И чуть не захлебнулся горем, потому что их должно было быть больше, намного больше. Почти четыре тысячи прилетело их сюда, и только триста двадцать четыре вырвались пятьсот лет спустя.

«Мы будем верить, что остальные еще в стазисе, брат. Что не все еще проснулись», — проговорил Энтери тяжело.

Да. Пусть Нории после первого обрушения пика видел окаменевших собратьев, нужно верить. И немедленно помочь — потому что почти все, кто уже проснулся от стихийного хаоса и нестабильности горы, агонизировали, держась на последних крохах виты.

Владыка упал на срезанную верхушку горы и прижался к ней, распластав крылья, делясь со своим народом силой — как в течение полутысячи лет пленения делились, продлевая всем жизнь и отдавая свою, девять старших Владык, включая отца. Да, Нории истощал себя, и ему могло не хватить сил действовать дальше — но какой смысл в этих действиях, если большинство соплеменников не переживет разрушения горы?

«Держитесь! — говорил Нории, расплескивая огромное озеро своей ауры до самого основания пика, вкладывая всю виту, которой наделил его Отец-Воздух, всю любовь, все спокойствие, всю надежду, данные ему Матерью-Водой, и чувствуя, как крохотными пульсирующими пятнышками отзываются в толще камня драконьи сердца. Были там и детские, и Владыка беззвучно радовался и плакал, дотягиваясь до них, потому что они откликались болью и ужасом, тоской и обреченностью. — Недолго вам томиться! Гора рушится, и вы обязаны выжить!»

Он отдал себя почти полностью. Пик опасно задрожал, снова побежали трещины, но Нории, обессиленный, не смог подняться в воздух. Камень под ним гудел и лопался так, что тело подбрасывало. Солнце сияло, солнце питало, но этого было мало.

Сверху с влажным шлепком упал еще дергающийся, истекающий кровью баран. Мелькнули крылья Энтери.

«Я принесу еще пищи, брат».

Нории заглотил добычу, почти не жуя. Этого тоже было мало, но он хотя бы смог поднять голову, смог встать на слабые лапы. Дотянуть бы до небесных потоков-ветров, подпитаться там — но крылья сейчас не поднимут, да и слаб он слишком, чтобы противостоять растворению в стихийном потоке.

Он не мог лететь, но зато смог послать Зов на север и на юг, на запад и на восток — чтобы каждый из драконов услышал его: