— Так точно, — не стала спорить Люджина.

Латева отвернулась.

— Бойцы, подкрепление уже совсем близко! — крикнула она зычно. — Обещают подойти в течение получаса!

Неизвестно, правда это была или нет, но эхо ее крика не успело еще затихнуть, а маленькое войско под щитом зашевелилось злее, активнее.

Небольшой магический отряд — все такие же измученные, как сама Люджина, — спешно восстанавливал крохи резерва. Дмитро и Матвею, как самым «раскачанным» сдавали все амулеты, боевые, личные, лечебные. Матушка Ксения принесла с десяток часовенных свечей. Алтарный камень использовать было нельзя — при нынешней усталости сильный поток просто выжег бы всех до того, как собрались бы тучи.

Все торопились — щит, несмотря на удвоенность накопителей, дрожал все сильнее и в любую минуту мог рухнуть. Но суетиться было нельзя — поэтому Дмитро и Матвей, вставшие в центре круга из магов спинами друг к другу, почти неспешно и синхронно подняли руки, повели ими в стороны — и закипело, начало покрываться белой дымкой, а затем и чернеть над ними небо, закручиваясь черной тяжелой тучей, такой низкой, что казалось, она сейчас коснется щита. Она растянулась на полнеба — но солнце все еще было ниже нее, и тогда оба молодых мага повернулись в ту сторону лицами и, обливаясь потом, что-то забормотали.

Люджине никогда не достичь было бы того уровня, который показывали эти двое, — но она чувствовала мощь, которая проходит сквозь кольцо магов-опорников, взявшихся за руки, почти видела, как тянутся к Ситникову и Поляне тонкие жгуты энергии от свеч и амулетов, — и наблюдала, как тяжелый, словно взбитое перьевое одеяло, край тучи, вдруг начал валом опускаться к далекому лесу, закрывая солнце и погружая землю во тьму.

От слабости Люджина закрыла глаза. Ее трясло, дрожали руки у ее соседей, но она ни за что бы сейчас не разомкнула круг.

Раздался удар, стон. Она открыла глаза.

Было темно. Дмитро Поляна лежал без сознания на земле, Ситников шатался, как пьяный. Макроут стоял напротив, закусив губу, по подбородку его текла кровь. Упал один из ее соседей — и сама Люджина, покачнувшись, рухнула набок.

Видел темнеющее небо и генерал Тенш-мин, который расположился верхом на своем тха-охонге недалеко от дыры, которую прогрызали невидши, видел и понимал, что творится что-то неладное. Однако он уже почти переиграл, почти додавил — уже и невидши, грызущие холм, добрались до внутренней стены убежища, в котором скрывались колдуны, и вот-вот должны были проесть ее, и щит, покрывающий убежище сверху, еле-еле держался. И пусть запасы снарядов к огненным трубам подходили к концу, да и пули для местного оружия были почти израсходованы — с той стороны выстрелы тоже стали реже, а значит, и их запас заканчивался. Только бы добить щит, только прогрызть стену — и никто не уйдет. Он лично развесит всех защитников по окружающим деревьям и подчинит колдунов, а затем присоединится к своим войскам, чтобы захватить столицу.