Совсем замолчали пулеметы. Зазвучали редкие выстрелы табельного оружия. С той стороны стреляли чаще — там явно осталось больше боеприпасов.

Люджина, прицелившись из своего пистолета, покачала головой, протянула оружие Стрелковскому. Фигуры иномирян на спинах тха-охонгов, за их корпусами, крадущиеся к стене, расплывались. Иномирян было больше сотни точно.

— Не вижу почти ничего, — объяснила она, едва выговаривая слова.

Раздался еще выстрел снайперской винтовки — и один из четырех тха-охонгов закружился на месте, ослепнув, начал бросаться из стороны в сторону. Еще два выстрела — и наконец второй рухнул на бок, потеряв две лапы…

Осталось два гиганта — и пятьдесят шагов до них. Бойцы с гранатами, с автоматами, которые теперь можно было использовать только как дубинки, с пистолетами, в которых остались последние патроны, жались к стенам, и в тишине щелкала снайперская винтовка: Дорофея выпрямлялась, делала выстрел, снова склонялась — а над головами начинали свистеть ответные пули.

— Все, — сипло сказал Вершинин. — Все, полковник, нет больше патронов.

Она покачала головой и с сожалением погладив винтовку как старую подругу, положила ее на землю. Окинула взглядом маленькую армию, прижавшуюся к стенам, и остановила взгляд на Ситникове.

— Эй, бестолочь, — крикнула она, — ты единственный стоишь на ногах. Хватит сил на личный щит для меня?

Люджина видела, понимала, что не хватит. Но Матвей кивнул и гулко ответил:

— На полминутки, полковник.

— Мне больше и не надо, — хмыкнула она, подходя к стене и перехватывая у двух бойцов по связке ручных гранат.

— Полковник, я… — одновременно заговорили все — и Игорь, и Вершинин, и с десяток бойцов.

— Отставить! — рявкнула она. — Тут я самая меткая.

— Я сделал, — прогудел Ситников.

— Работайте, бойцы. Не дайте им пройти внутрь, — приказала Латева и перемахнула через стену.

Люджина еще мало что понимала, или отказывалась понимать. Голова ворочалась еле-еле — и она ужасно медленно повернулась за перескочившей стену Латевой.

Дорофея бежала вниз по холму так быстро, так ловко, как могла бы бежать юная девушка навстречу любимому — три десятка шагов под свист пуль, вбивающихся в щит, под крики и хохот иномирян, под оглушающую тишину со стороны бункера: потому что все встали, не обращая внимания на выстрелы, и следили за ней. Вот она застыла перед двумя тха-охонгами, невыносимо маленькая на их фоне. Один из них поднял лапу, опустил на щит. Тот лопнул. Дорофея откатилась в сторону от лезвия, бросила связку в морду гиганта. Дернулась — ее прошила очередь из автомата, но первый тха-охонг уже заваливался набок.