Утром 10-го декабря лазутчики дали знать, что к чеченцам прибыла пушка: в 2 часа они откроют по рабочим пальбу. Слепцов сделал распоряжение, что первый выстрел из неприятельской пушки будет сигналом общего нападения. После полудня войска 1-й колонны, из охотников Сунженского и Горского полков, под начальством Предимирова, из батальона тенгинцев с Меркуловым, незаметно вышли из лагеря, пробрались в глубину леса и залегли в ожидании сигнала. Им предстояло броситься на ретраншемент сзади. Войска 2-й колонны, которую составляли батальон эриванцев, 2 сотни сунженцев, 2 сотни милиции и ракетная команда, под личным начальством генерала, спустились в овраг реки, где засели под обрывом. Остальные же войска, составлявшие 3-ю штурмовую колонну, вышли в урочный час, как ни в чем не бывало, на работу; два орудия стали на позицию впереди леса, казаки наблюдали переправу.

Неприятельское укрепление уподоблялось огромному сооружению, сложенному из лесных великанов и растянувшемуся на три версты в длину, на версту в глубину. В середине его находился круглый завал, или редут: он охватывал 16 хуторов, где хранились боевые запасы и продовольствие. Вся опушка из-под вырубленных деревьев была обнесена особыми завалами, за которыми стояла неподвижная стена угрюмого, непочатого леса. Между неприятельскими верками торчали огромные пни, служившие защитой для стрелков.

Ровно в 2 часа впереди рабочих показался белый клубочек дыма: то выпалила чеченская пушка. Ядро пронеслось над головами и ударило в землю. Охотники Предимирова, заслышав выстрел, быстро поднялись в лесной чаще и так же скрытно продолжали обход. Из-под обрыва выскочила 2-я колонна, впереди ее понеслись казаки со Слепцовым во главе. Их не устрашили смертельные залпы, не удержали малые окопы: неприятель был выбит шашками; Слепцов, упоенный успехом, остановился перед бруствером большого редута. Справа дружно работали лавагинцы с подполковником Лукомским, слева – эриванцы с майором Шатиловым. Они очищали длинные фланги окопа от засевших там чеченцев. И 3-я колонна не отстала от первой. Рабочие в один миг побросали топоры и стали в ружье; казаки, не дождавшись пехоты, поскакали вслед за Слепцовым. Между тем, навагинцы и эриванцы, покончив с флангами окопа, перебежали гребнем и окружили чеченцев, засевших в круглом редуте; часть спешенных казаков присоединилась тотчас к ним, а другая побежала навстречу обходной колонне. Не далеко успели казаки уйти, как услышали «ура!» охотников в тылу завала. Горцы сначала опешили перед нежданным появлением этой колонны, однако скоро опомнились, перебежали за заднюю сторону редута, чтобы вовремя встретить залпом. Бежавшие впереди сунженцы, вместо ответа, выхватили шашки, ворвались в середину, причем овладели хуторами. Чеченцы, изумленные такой отвагой, даже расступились перед ними. Потом уж, сообразив, какой опасности подвергалась их единственная пушка, взялись за нее и потащили в лес. Спрятав ее где-то в трущобе, они засели у опушки в малых завалах. Туда бросился Меркулов со своими тенгинцами, которые после короткого боя очистили штыками все завалы. Этой атакой было закончено хорошо задуманное и блистательно исполненное последнее дело Слепцова. В минуту торжества пронеслась скорбная, потрясающая весть, что его уж больше нет! Смолк веселый говор, победные клики – горе сковало уста; омрачились лица, тоска сжала солдатское сердце.