Для таких сомнений и в самом деле есть серьезные основания. Реалистическое чутье изменило Людовику IX в его крестоносных начинаниях. Король и его советники находились в неведении относительно того, что происходило на Востоке, да и вообще почти решительно ничего о нем не знали. В жизнеописании Людовика IX, составленном позднее близким к нему Жаном де Жуанвилем, название «Византия», например, ни разу не встречается!

Что касается монголов, которые как раз в это время расширяли свои завоевания в Передней Азии, то о них в Париже, как и во всей Западной Европе, пробавлялись довольно скудными сведениями. Азия виделась западноевропейцам расплывчато, их представления о ней имели полуфантастический характер. Даже францисканский монах-путешественник Джованни Дель Плане Карпини, побывавший в глубине материка по поручению Иннокентия IV (он отправился туда незадолго до Лионского собора и вернулся в Лион в ноябре 1247 г.), в своих путевых записках распространялся о царстве людей с песьими головами, сообщал о неких подземных королевствах в Азии, – словом, наполнял свои зарисовки досужими вымыслами. Возможно, что и Людовик IX был знаком с россказнями Дель Плане Карпини.

Так или иначе, французский король, сей «чистый» крестоносец, не только попробовал столкнуть между собою мусульман (египетских мамлюков с сирийскими Эйюбидами), но и пытался завязать против них союзы… с монголами. Он, вероятно, рассчитывал, что таким путем удастся консолидировать обломки крестоносных владений.

В середине XIII в., когда в ходе монгольского завоевания решались судьбы Востока, правители ряда христианских государств Восточного Средиземноморья, включая уцелевшие государства крестоносцев, действительно сделали ставку на монголов: с ними заключили соглашение Малоармянское (Киликийское) царство и Антиохийское княжество. Их примеру решил последовать и Людовик IX. Вняв совету кипрского короля Анри Лузиньяна (1218–1253), знавшего об этих союзах, Людовик IX тоже решил вступить в контакт с завоевателями-степняками. Он шел, впрочем, проторенной дорогой: ее западным первопроходцем был не кто иной, как папа Иннокентий IV, который еще раньше домогался союза с монголами. С этой целью и был послан к великому хану Золотой Орды Джованни Дель Плане Карпини. В 1247 г. ради заключения союза с монголами папа командировал в Азию и другую миссию во главе с доминиканцем Ансельмом Асцелином, на этот раз – к монгольскому воеводе Байду. Официальным предлогом обеих миссий служило «просвещение язычников христианской верой». По сути же речь шла о том, чтобы сблизиться с монгольскими властителями для спасения остатков франкского господства на Востоке – Латинской империи, которой угрожали греки и тюрки. Папа вместе с тем питал надежды на то, что в лице «поганых» обретет союзника против германского императора Фридриха II, а также сумеет утвердить владычество курии над русскими землями, недавно подпавшими под монгольское иго.