— Героем, — совершенно серьёзно подсказал я, — В сверкающих доспехах, богатый, словно Крез, красавчик с просветлёнными мозгами…

— Ну, — Бобо немного смутился, — где-то так. Будет замятня, — он пристально посмотрел мне в глаза, — И первым её может устроить отец. А брат может не согласится. Мы, ороос, бро, горячие парни. Уважаем чужие достижения, славу, храбрость и удачу, но отдать своё, или почти своё, нам не просто.

Мне это не нужно. Я не хочу крови в орде. Но даже не это главное! Главное, мне, как и Круку, будет тесно. Ему тесно под горой, а мне в бескрайних прериях, как не удивительно. Я чувствую это. Отрезанный кусок, каким был я раньше, таким пусть и останусь. Но я хочу принадлежать к чему-то большему, чем сам по себе. Возьми, бро, меня к себе в клан.

Фиолетовый Бобо от волнения даже немного стал красноватым и смотрел на меня с затаённой надеждой.

— Готовься, бро, — сказал я ему просто и без долгих драматических пауз, — Сегодня в полночь…

Ритуал проходил, в общем и целом, по такому же сценарию, как и с Круком. Менять то, что неплохо себя показало ранее, не вижу смысла. Нашли небольшую поляну, выставили несколько ярких, брызгающих в хмурые ночные небеса шустрыми искрами, факелов. Получилось простенько, но со вкусом. И даже мелкий моросящий дождик и общая окружающая сырость не портила впечатления.

Рамзес и Люси, по зову моему, пришли в брутальности и красоте! Дождик не смел мочить их одежды, а грязь не липла к ногам. Выслушали клятву, одобрительно качая головами…

Крук, видевший их раньше, опять благоговел, а Бобо старался сделать каменное лицо истинного воина ороос, что не всегда получалось. И всё шло по "сценарию" до того момента, как Люси сказала, что может выполнить одно, маленькое и скромное желание новообращённого неофита.

— Татуировку моего клана, Сиятельная! — Бобо коснулся выпуклого пласта грудной мышцы напротив сердца, — Вот сюда.

— Что ж, — улыбнулась Люси, — если таково твоё…

Но договорить она не успела. В одну секунды случилось несколько событий сразу! Враз прекратилась морось, пахнул тёплый, наполненный нежными запахами ветерок, но трава, листья, ветки кустов и деревьев, окружающие полянку даже не шелохнулись. Застыли, словно замороженные, языки факелов, продолжая светить всё также ярко. Ночные небеса прорезал призрачный луч, сплетённый из света двух Сестёр, серебристого и зелёноватого. И в световом пятне материализовалась фигура статной женщины, одетой в мягко светящиеся ниспадающие одежды жемчужно-белого цвета. На ней не было никаких украшений, но они ей были ни к чему.