Ну, естественно, я очень выделялся в своей снаряге, каске, маске на лице и с оружием в руках. И вот тут она прокололась. Когда мы с ней встретились глазами, на мгновение, на короткий миг, я всем своим нутром почувствовал ее животный страх по отношению лично ко мне. Значит, про художества Катрана она наслышана и настроена весьма серьезно, и не списывает все известные факты на байки и фантазии охотников, каторжников и яренских полицейских.

– Аристарх Петрович, что-то мне говорит, что сейчас вы не получите ответы. А судя по имеющейся у вас информации о гибели настоящей Кулагиной, вы получили ответ на ваш запрос.

– Именно так, господин полковник.

– Понятно. Вы ж по службе, наверно, встречались с такими фанатиками…

– Было дело.

– Давайте допрос отложим на полчаса. Думаю, она нам все расскажет.

Девушка, отвернулась, но при этом очень внимательно нас слушала, и после моей фразы, произнесенной тихим голосом, в котором практически не было эмоций, она разразилась ругательствами.

– Пытать будешь! Не получится, все равно ничего не скажу!

Я подошел к ней, опустился на корточки и опять спокойно заговорил:

– Тебе страшно, очень страшно. Только недавно вы хладнокровно зарезали людей, что вас приютили, пытали яренского полицейского, и тут все так поменялось.

Я сделал многозначительную паузу.

– Ты все расскажешь, и даже больше того, вспомнишь то, чего точно уже не помнишь. Ты расскажешь, когда у тебя пошли первые месячные, расскажешь, кто и когда тебя сделал женщиной, и кто и когда подписал на эту работу. ТЫ ВСЁ РАССКАЖЕШЬ!

Последнее предложение я проговорил медленно, тщательно выговаривая каждое слово. Она испугалась, это было по глазам видно, но вот внешне осталась неприступной и спокойной, и попыталась фыркнуть в ответ:

– Я не боюсь пыток…

– А тебя никто пытать не будет, сама все расскажешь, а потом будешь до конца своей короткой жизни трястись в ужасе в ожидании мести от своих же, за предательство.

Она опять фыркнула и отвернулась, посчитав ниже своего достоинства отвечать на пустые угрозы.

Отойдя в сторону, я присоединился к высокопоставленным особам, которые с интересом ожидали от меня дальнейших действий. И тут взгляд остановился на втором задержанном, который после перевязки Макаром простреленного плеча, все так же сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к бочке. Я сделал пару шагов, присел перед ним и, уже почти уверенный в результате, приложил указательный и безымянный пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс. Нет, нету, да и весь вид говорит о том, что это чистый «двухсотый». Видимо, я из ПП-2000 его хорошо приложил. И тут сразу в голове пошли мысли, просчитывая ситуацию и формируя предварительный план очередной оперативной комбинации.