— Молодой человек, — сказал он, — не знаю, кто ты, и не очень горю желанием узнать, и если бы я не намерен был отдохнуть, я бы прошелся своим кнутом для собак по твоим плечам за то, что ты дерзнул так безобразно орать.

Пораженный этой невоспитанностью и не решаясь ответить подобающим образом в присутствии дамы, Аллейн стоял в нерешительности, держась за ручку двери; как раз в эту минуту сэр Найджел и его спутники сошли с коней. При звуках этих новых голосов и языка, на котором они говорили, незнакомец швырнул на пол блюдо с орехами и принялся сам призывать хозяина, так что весь дом наполнился его ревом. Позеленев от страха, хозяин в белом фартуке прибежал на его зов; руки хозяина дрожали, и даже волосы стали дыбом от испуга.

— Ради Господа, — прошептал он, проходя мимо приезжих, — будьте с ним любезны и не раздражайте его! Ради Матери Божьей, обращайтесь с ним мягко.

— Да кто же он такой? — спросил сэр Найджел.

Аллейн хотел было объяснить, однако незнакомец, снова взревев, прервал его.

— Ты, хозяин, мерзавец, — заорал он, — разве я не спросил тебя, когда привез сюда мою супругу, чисто ли у тебя в гостинице?

— Спрашивали, сэр.

— Не спрашивал ли я особенно насчет паразитов?

— Спрашивали, сэр.

— И что ты мне ответил?

— Что их нет, сэр.

— А не прошло и часу с моего приезда, как англичане уже ползают тут! Когда мы наконец освободимся от этой отвратительной нации? Неужели француз на французской земле во французской гостинице вынужден слушать щелканье этого гнусного английского языка? Пошли их ко всем чертям, хозяин, не то худо будет и им и тебе.

— Сейчас, сэр, сейчас! — крикнул перепуганный хозяин и ринулся прочь из комнаты, а в наступившей тишине зазвучал мягкий, успокаивающий голос женщины у очага, увещевавшей своего супруга.

— В самом деле, джентльмены, лучше вам уехать, — подавленно сказал хозяин. — До Вильфранша всего шесть миль, и там очень хорошая гостиница под вывеской «Красный лев».

— Ну нет, — заявил сэр Найджел, — я не могу уехать, пока не узнаю более подробно, кто это, ибо он кажется мне человеком, от которого можно ожидать много интересного. Назовите его имя и титул…

— Я не смею произнести его имя, пока он сам не пожелает. Но я прошу и умоляю вас, джентльмены, уходите из этого дома, ибо я даже боюсь подумать, чем это может кончиться, если он поддастся гневу.

— Клянусь апостолом, — прошепелявил сэр Найджел, — это, бесспорно, такой человек, ради которого стоило приехать издалека, чтобы узнать его. Пойдите передайте ему, что скромный английский рыцарь очень бы желал познакомиться с ним поближе — не по причине самонадеянности, гордыни или злого умысла, но ради чести рыцарства и славы наших дам. Передайте ему приветствие от сэра Найджела Лоринга и скажите, что перчатка, которую я ношу на берете, принадлежит самой несравненной и прелестной представительнице женского пола, и я готов это утверждать и отстаивать, если он пожелает заявить то же самое относительно своей дамы.