Прошел 1990 год. Обвал информации, разоблачений. Я состоял в народном фронте, ходил на митинги, собрания. Все это не устраивало меня – слова… А я человек действия, практик. У меня были собраны досье на власть предержащие – факты, газетные статьи. В списке были три или четыре секретаря парткома, работники обкома. Я решил начать с Фомина. Все же «Знаменка» областная газета, читаем ее каждый день. Газета реакционная. Это понятно. Фомина утверждал обком, сам он член бюро ОК КПСС…

Числа четвертого января я пришел в редакцию, посмотрел, какая там обстановка, кто сидит в приемной, как расположен редакторский кабинет.

Десятого января сказал жене – я ведь сварщик хороший, – что нашел калым на полтинник, а на самом деле мне нужно было узнать путь Платова – секретаря парткома. Караулил я его, караулил, но так и не встретил… Решил позвонить в редакцию, узнать, когда у них обед… Пошел в редакцию. Смотрю, подъезжает черная «волга», из нее выходят двое. Вот, думаю, и Фомин.

Кабинет его на третьем этаже, вход через приемную. Поднимаюсь. В руке у меня дипломат, в нем папка с вырезками и обрез. Папка вот для чего. Я бы дал ему ее, чтобы выгадать время…

Вошел в кабинет, там, кроме Фомина, никого не было. Достал обрез, направил на него, говорю: «Встаньте». Не могу же я в сидящего стрелять – все равно что в лежачего. Он вылупился на меня, усмешечка такая глупо-непонимающая. Ну не понимает человек, в чем дело. Я выстрелил в первый раз, он закричал, я опять выстрелил, после третьего выстрела он успокоился, знаете, сел так, облокотившись на угол стола, и смотрит. Туг слышу – дверь за спиной откривается, оборачиваюсь – фотокорреспондент Головков, черт его принес. Мужик он здоровый, покрепче меня будет. Я направляю обрез на него, выгнал его из кабинета. Он дверь за собой закрыл. Думаю, ведь буду выходить, он может спрятаться в приемной, схватит меня сзади. Наклонил я обрез и выстрелил через дверь, просто чтобы напугать его. Распахиваю дверь резко, смотрю, а там через приемную след кровяной – значит, ранил я его, а вдруг убил? Тут все у меня в голове перемешалось: жалко малого – невинный человек под руку попал.

Вдруг дверь кабинета распахивается – и оттуда Фомин. Он после трех выстрелов жив оказался, кричит. Я обрез на него поднимаю – и наповал.

Первые четыре выстрела практически никто не слышал, а этот – многие. Мне, чтобы уйти, надо проскочить через коридор и холл. Я дверь ногой распахиваю, обрез в руках. Смотрю, по коридору двери открываются, люди выходят. Закричал им: «Все на места!» Они попрятались…