Название сыграло свою роль, и вскоре работы Дину завоевали определенную репутацию. Четвертая принцесса теперь жила в Рангуне с мужем-художником. Они оба стали частными посетителями "Стеклянного дворца". Вскоре Дину получал больше заказов, чем мог справиться. Он поспрашивал знакомых в поисках помощника, и У Тиха Со порекомендовал свою родственницу, девушку, которой нужна была работа на неполный день. Ей оказалась Ма Тин Тин Ай — та самая девушка, которая приютила Дину, когда он останавливался в Рангуне в 1942 году. Теперь ей было двадцать с небольшим, она училась в рангунском университете и занималась исследованием бирманской литературы, писала диссертацию на тему "Хроник Стеклянного дворца" — известной книги, написанной в 19 веке, во времена правления короля Боданпайи, предка короля Тибо. Название студии Дину показалось Ма Тин Тин Ай счастливым совпадением. Она согласилась приступить к работе.

Ма Тин Тин Ай была стройной и хрупкой девушкой с плавными движениями. Каждый день в четыре часа она проходила по улице, мимо аптеки, к деревянным дверям "Стеклянного дворца". Стоя снаружи она выкрикивала имя Дину — "У Тун Пе!" — чтобы он знал, что она пришла. В семь тридцать они с Дину закрывали студию: она шла обратно по улице, а Дину закрывал дверь и заворачивал за угол, чтобы подняться по лестнице к себе.

Через несколько недель Дину обнаружил, что Ма Тин Тин Ай по утрам занимается не только научной работой. Она была еще и писателем. В Рангуне были на удивление популярны маленькие литературные журналы. В одном из них она опубликовала пару коротких рассказов.

Дину нашел рассказы, и они его удивили. Ее работа была новаторской, экспериментальной, она использовала бирманский язык по-новому, смешав классический с народным. Он поразился богатству ее метафор, использованию диалектов, богатству характеров персонажей. Дину решил, что она достигнет гораздо большего, чем когда-то стремился достигнуть он сам — он давно уже позабыл об амбициях.

Дину был заворожен, и это мешало ему признаться Ма Тин Тин Ай, как он восхищается ее работами. Вместо этого он принялся подшучивать над ней своими привычными репликами в рваном ритме.

— Эти твои рассказы, — сказал он, — один о той улице, где ты живешь… Ты пишешь, что люди на этой улице — выходцы из разных мест… с побережья и с холмов… Но в рассказе все говорят по-бирмански. Как такое может быть?

Она совершенно не смутилась.

— Там, где я живу, — спокойно ответила она, — в каждом доме говорят на разных языках. Мне не осталось выбора, только довериться читателю, что он вообразит звуки каждого дома. Иначе я вообще не смогла бы написать о моей улице. А доверять читателю — это не так уж плохо.