На лестнице стояли трое или четверо полицейских в форме. За ними было несколько одетых в обычные лонджи мужчин.

— Да? — сказал Дину. — Что вам нужно?

Они оттолкнули его и вошли, не произнося ни слова. Он беспомощно оглядывался, пока они прошли по квартире, открывая шкафы и комоды, переворачивая всё вверх дном. Человек в штатском указал на портрет Рэймонда в рамке. Другие собрались вокруг него, перешептываясь.

Один из полицейских подошел к Дину с фотографией в руке.

— Вы знаете этого человека? — спросил он.

— Да, — кивнул Дину.

— Вы знаете, кто он?

Дину тщательно выбирал слова.

— Я знаю его имя.

— Вы знаете, что он лидер мятежа? Вы знаете, что он один из наиболее разыскиваемых террористов страны?

— Нет, — уклончиво ответил Дину.

— В любом случае, вам придется пройти с нами.

— Не сейчас. Я не могу, Я болен и жду жену.

— Не беспокойтесь о ней, — сказал человек в форме. — Ее уже поместили туда, где за ней присмотрят.

Глава сорок седьмая

Глава сорок седьмая

В последний день пребывания Джаи в Янгоне Дину обещал отвести ее на Университетскую улицу, 38, чтобы посетить митинг у дома Аун Сан Су Джи.

В 1996 году шел шестой год домашнего ареста Аун Сан Су Джи. Несмотря на то, что сама она была ограничена в передвижениях, дом Аун Сан Су Джи по-прежнему являлся центром политической жизни. Дважды в неделю, по субботам и воскресеньям, она устраивала митинг: люди собирались рядом с домом, а она обращалась к ним через ворота. Эти собрания стали чем-то вроде паломничества. По выходным после полудня Рангун затихал, и тысячи людей вливались в город со всей округи.

Дину зашел за Джаей в гостиницу. Один из его друзей подвез его на чешской Шкоде 1954 года. Машина громко чихала во время остановок. Сев в автомобиль, Джая заметила, что его дверцы были разных цветов и немного разной формы, словно их изготовили с помощью кувалды.

— До чего странно выглядит эта машина, — заметила она.