— Ну, и что же тебе говорил этот офицер? — Дата продолжил разговор, когда Гуда поравнялся с ним.

— Спрашивал, распространял ли я прокламации в деревне, посещал ли собрания большевиков, какие давал мне задания старший брат...

— О нашем отряде, о Дата ничего не выпытывал? — перебил Коста.

— Ничего особенного. Спросил только, знаю ли я что-нибудь о бандите Букия.

— О бандите Букия? — невольно засмеялся Дата. — Эх, кто кого называет бандитом и разбойником!

— И что ты ему ответил? — не успокаивался Коста.

— Почему вы допрашиваете меня?

— Не горячись, парень, стало быть, есть о чем спрашивать, раз спрашиваем. Я вот все удивляюсь: задержали тебя в доме, полном прокламаций, задержали и отпустили! И кто отпустил? Тория! Человек, который даже мертвого не оставит в покое, — проговорил Дата.

— Значит, вы меня подозреваете? Что же я, шпион, по-вашему? — слова юноши звучали горько, он казался растерянным. Ему хотелось по-прежнему считать себя честным и смелым, но он знал, что не имеет уже на это права, и не мог с этим смириться.

— Кто же говорит, что шпион, — ответил Дата, но в голосе его не было уверенности.

В деревне Самухао было тридцать домов. Прибывший туда отряд встретили радушно. Всем нашлось место. Каждый житель старался внести свою лепту в общее дело.

На сельской площади накрыли большой стол и позвали весь отряд. Накормили, напоили. Потом деревня успокоилась, и все вернулись к своим делам.

На другой день с утра Дата у себя в комнате обсуждал с командирами двадцаток положение и разрабатывал планы на будущее.

К вечеру Дата послал за Гудой. В это время в комнату вошел Джокия и еще один боец. Они должны были отправиться в Мимиси за Марией и Цуцей.

— Поедете по той же дороге, по которой мы пришли сюда, — сказал Дата. — Она надежнее других.

Кто-то подошел к открытым дверям и остановился.

— Заходи, Гуда.

Гуда вошел в комнату.

— Тебе все ясно? — обратился Дата к Джокия.

— Ясно.