Прошло еще немного времени, и Ваган с Шовкатом увидели, что сторож заснул.

— Ну, наконец-то! — с облегчением вздохнул Шовкат. — Теперь слушай. Я беру мину и пробираюсь к кораблю. Ты оставайся здесь. Если ничто не помешает, я управлюсь за десять-пятнадцать минут, продырявлю дно «Уреки» и вернусь. Если мне это не удастся, придется взорвать «Уреки». Дата сказал: действуйте по обстоятельствам.

— А если тебя заметят?

— Ну, и что? Я хорошо знаю ребят с «Уреки», не думаю, чтобы они меня выдали. Они из соседней деревни.

— Эх, сейчас не только соседи — брат брату не доверяет.

— Моряк все же остается моряком. Ничего, не бойся!

— И я пойду с тобой!

— Нет, одному легче прокрасться к кораблю. Ну, а если все же поймают, то тут уж и двое не помогут — пограничники недалеко... Если я не вернусь, расскажешь обо всем Дата.

И Шовкат исчез в темноте.

Неожиданно охранник поднялся. Ваган схватился за маузер, но охранник, потоптавшись на месте, опять сел.

Шовкат, не замеченный никем, заложил мину, намотал конец шнура на руку, чтобы, в случае неудачи, поджечь его, приготовил трут, подпалил его и положил невдалеке, чтобы был под рукой, и только потом тихонько скользнул в палатку. В палатке кто-то храпел. Шовкат начал осторожно сверлить около руля. Море шумело. Наконец, сверло закрутилось свободно, кончик его проник в трюм. Еще две-три дыры — и он вернется к Вагану. Шовкат старался работать быстрее, ведь каждую секунду может проснуться сторож или заглянуть сюда второй охранник. Вот и вторая дыра готова. Еще одну — и хватит. Вдруг храп прекратился, наступила тишина. Шовкат замер. Но сторож, видимо, спал по-прежнему. Шовкат начал сверлить третью дыру. Дело шло к концу, как вдруг будто кусок солнца забросили в палатку. Шовкат невольно закрыл глаза. И тут же почувствовал на затылке холод железа.

— Руки вверх!

Знакомый голос.

— Это ты, Расим?

— А ты кто?

— Шовкат я, парень, не узнал, что ли?

Расим молчал, но оружие не забирал. Шовкат лихорадочно обдумывал, что же делать. Неужели попался? Неужели не успеет?

— Подними руки и ложись! — сурово произнес Расим.

— Неужели отдашь меня в руки палачам?

— Таков приказ.