Но парень не отвечал. Он неподвижно сидел на коне и пристально глядел в сторону мельницы. Там было тихо.

— Где они? — таким тихим тоном спросил Гуда, что ни Джокия, ни Бекве не стали больше настаивать, чтобы Гуда присоединился к ним.

— Они устроили засаду за мельницей, а в мельнице — женщины, — удрученным голосом проговорил Джокия. — В дверь-то никого не пропустим, она под прицелом, но вот если они проломают стену... — Джокия прислушался. — Кажется, начали.

— На что только не идет этот проклятый Тория... Вот что, Бекве, верни мой маузер, я знаю, что делать! — Гуда решительно протянул руку за пистолетом.

— Погоди, парень, что ты задумал? Лучше спускайся с коня, поползем вместе и подойдем к мельнице сзади.

В это время из ущелья раздался голос мельника:

— Эгей, что же вы не стреляете, патроны кончились, что ли?!

— Кто это кричит? — спросил удивленный Бекве.

— Это мельник, что за человек, если бы ты знал! — ответил Джокия.

Снова послышался крик мельника:

— Они же стену ломают! Что же вы делаете, гады? Перед женщинами свое мужество показываете? Не губите мой очаг! Тут же все моим потом построено, бандиты вы, разбойники! — Тут голос его сорвался, и он замолчал.

Джокия объяснил:

— Ранен, бедняга. Первым выскочил из мельницы, вызвал огонь на себя, а мы тем временем выбрались из мельницы, не получив даже царапины.

— Действительно, ломают стену... А что же девушки молчат? — с тревогой в голосе проговорил Бекве.

— Наверное, ждут подходящего момента. Они мужественные девушки, найдут, что делать, — ответил Джокия и выбрался из канавы.

Гуда хлестнул коня и погнал его по спуску. Вражеская пуля просвистела около его уха. Гуда скрылся за мельницей, Стрельба продолжалась с новой силой. Партизаны бросились туда же. Через каких-нибудь несколько минут особоотрядчики бежали. Партизаны поспешили к дверям мельницы, крича:

— Не стреляйте, это мы!

Тут же побежали за мельником и принесли его.

Потом подошли к тому месту, где еще совсем недавно сидели в засаде враги. Мария вынесла светильник, и все увидели труп какого-то мужчины. Около убитого валялась голубая папаха. Черная чоха на груди была мокрая от крови, и от виска к бороде тоже стекала тонкая струйка крови. Гуда подъехал поближе.

— Да ведь это Арачемия! — воскликнул он удивленно — Да, это точно он!