Гвендолен нашла возможным отбросить свою чопорность и игриво заметила:

«О, обезьяны волосатые, с синей кожей, а наша принцесса имеет такое тело…»

«Меня цвет ее тела не интересует… Одно могу сказать — нам приказали сделать из обезьяны принцессу, и мы сделаем… скрутим в бараний рог… А если нет, пусть пеняет на себя…»

Тон его испугал мисс Гвендолен. Она не могла видеть в темноте лица мистера Эбенезера. Она испугалась бы еще больше.

И вот мистер Эбенезер, спокойный, невозмутимый, везет в парадном ландо с кучером в парадной ливрее и цилиндре принцессу Монику по улицам Пешавера. Он не спускает глаз со своей воспитанницы. И не потому, что очарованием юности она привлекает взоры прохожих на пыльных, душных улицах. Мистер Эбенезер не видит ни белокурой головки, ни кукольного личика, ни голубых глаз, ни точеной фигурки. Он замечает каждый пустяк, каждую мельчайшую недоделку в жестах, в поджиме губ, в излишне живом движении зрачков глаз и тотчас поправляет все чуть заметным шевелением пальца, который умеет наносить такие болезненные удары. И здесь, на людях, мистер Эбенезер дрессирует свою обезьянку. И, действительно, можно поклясться чем угодно, он и впрямь ничего не видит в прелестной девушке, кроме обезьяны.

Он везет свою воспитанницу в Индийский департамент демонстрировать предварительные результаты своей «дрессировки» и получить дальнейшие инструкции.

ЭКЗАМЕН

ЭКЗАМЕН

Ничто, превратясь во что-то, существует.

Всю дорогу мистер Эбенезер Гипп молчал и следил. Он не спускал глаз с Моники. Он следил за каждым ее движением, за малейшей переменой в ее розово-кукольном личике.

В общем он остался доволен. Не совсем, конечно. Бабочка еще не выпорхнула. Пока она еще куколка, а куколок не коллекционируют. Составляют коллекции бабочек — это целый культ Красоты. И мистер Эбенезер, к сожалению, еще не мог наслаждаться великолепием крылышек своей бабочки. Она уже проклюнулась из кокона, но вылет не состоялся…

И все же, когда они вошли в приемную, сидевшие за столами канцелярские чиновники, замерев с перьями в руках, по-идиотски уставились в восхищении на Монику. А мистер Эбенезер желчно думал: «Заставили поторопиться и продемонстрировать несовершенное творение. Глупцам половину работы не показывают. Моника еще в коконе».

И он в растерянности прошептал Монике на ухо:

— Не распахивайте крылышек. Не порхайте… ради бога.

Возможно, она не поняла, потому что вся цепочка мысленных рассуждений мистера Эбенезера оставалась для нее тайной. Уже громче он цедил сквозь зубы:

— Сэр Безиль Томпсон — достойнейшая личность, баронет. Сэр Безиль прибыл из Лондона. Надеюсь, мисс, вы сумеете вести себя… э… достойно, соответствующе.