Окрик, угроза на него не действовали. Приказ приходилось повторять. Бесхитростный интриган закрывал голову ладонями и стонал: «Нельзя!» Он делал вид, что боится, не ударят ли его.

В своей яростной непримиримости Пир Карам-шах ни к кому не испытывал чувства жалости. Его не мучали угрызения совести, даже если он совершал неслыханные по своей жестокости поступки. Он не терпел ни малейших препятствий, противоречий и не допускал, чтобы кто-то осмеливался мешать ему. Да и не было в Мастудже до недавнего времени такой силы.

Однажды он, по собственному его выражению, «тряс царя, точно грушу», пытаясь заставить выполнить сравнительно пустяковое поручение — надо было собрать с домов ближнего селения кошмы и паласы. Их он приказал постлать на сугробах внезапно выпавшего весеннего снега на особенно трудном участке перевала, чтобы смогли пройти вьючные животные с грузом. Гулам Шо весь сморщился, лицо его пошло пятнами. Он робко лебезил: «Нельзя!» — но с места не сдвинулся. И вдруг отчетливо в его бормотании послышалось: «Она!» От ужаса, что сболтнул, проговорился, Шо Гулам поперхнулся.

Вождь вождей заметался. Но спросить было не у кого. Поручать своим гуркам разузнать что-либо он не мог. По договору при найме гуркам запрещалось общаться с местными туземцами. Они обязаны были выполнять волю хозяина-начальника, но никого ни о чем не спрашивать. Вот когда Пир Карам-шах ощутил свое одиночество. Своим высокомерием, постоянным выпячиванием исключительности своего положения белого человека, англосакса, он воздвиг стену между собой и горцами.

Гулам Шо тупо повторил: «Она», — и замолк. Теперь Пир Карам-шах день и ночь думал о «ней». Вот когда могло помочь общение с мастуджцами. Но вождя вождей все боялись и не понимали.

Он снизошел: дал конфет одной из царских жен — девочке с сорока косичками, показал пальцем на гору Рыбу и вкрадчиво спросил:

— Кто там живет?

Он ощутил странное замирание в сердце, когда девочка с дрожью в голосе пролепетала:

— На горе? Там живет Белая Змея. Она приехала недавно. Она страшная и добрая…

Девочка убежала, а вождь вождей так и остался стоять в глубоком раздумье посреди двора, похожего на лестницу из циклопических глыб.

Новая помеха! И в ней было что-то мистическое.

ВОЖДЬ ВОЖДЕЙ

ВОЖДЬ ВОЖДЕЙ

Хоть и ходит он в белом, но тень у него черная.

На этот раз Пир Карам-шах изменил своему обыкновению и на охоту не поехал. На базаре шли разговоры, что на севере, на перевале, видели группу вооруженных всадников.

Неужели Ибрагимбек передумал и решился явиться в Мастудж? Не медля ни минуты, Пир Карам-шах приказал Гуламу Шо — на этот раз категорически — отправить навстречу неизвестным всадникам людей с лопатами, кирками, кошмами.