— Кто съест?

— Такова присказка. Сердцевина вопроса обнаружилась. Орех разбит, и мы ощутили ядро на вкус. Вы, англичане, разукрасили свою лавку, именуемую Бадахшано-Тибетом, но значит ли, что в ней бойко пойдет торговля. Велика овца, да не верблюд.

— Нелепость! — Горло вождя вождей сдавило. Он говорил с трудом. Он не терпел, когда всякие там туземцы осмеливались уличать его во лжи. Бешенство подступало к горлу. Гурки тревожно зашевелились. Доктор Бадма вдруг посуровел и посмотрел на Сахиба Джеляла.

Нупгун Церен продолжал хладнокровно говорить ровным, равнодушным тоном, который полностью противоречил нервной напряженности его слов:

— Бадахшано-Тибетская империя — всего-навсего старый осел в новой попоне. Старая британская политика захвата и ограбления в черной фашистской накидке, вытканной ткачами-чиновниками с Даунинг-стрит. На смирного осла двое садятся. Лег-со! Но нет таких узлов, которые не поддаются распутыванию. Благодарение мудрым бодисатвам, соизволившим указать нам и просветить нас насчет наших грехов и заблуждений и направить нашу устремленность к совершенству! Кровь и гной, грязь и скверна, содержащиеся в теле гнусной, противоестественной Тибетско-Бадахшанской империи, выступили наружу, потекли и вызывают отвращение у всех.

— Вы берете огромную ответственность! — воскликнул вождь вождей. — Вы не можете в такой час, в такой момент брать на себя ответственность решать.

— Нарезайте советы ломтями, пусть ест кто хочет. Мы сыты. Неужели великий Далай Лама послал нас по дорогам протяженностью в сорок пять дней пути, подверг нашу жизнь опасностям, заставил испытать столько превратностей, если бы он нас не уполномочил решать и постановлять? Если можно уладить, улаживай, если нет, надевай свою шубу на плечи и возвращайся. О, парамита! Знаете, что такое «парамита»? Достижение покоя посредством добрых подаяний, кончающееся совершенным мудрым знанием! Нет, Бадахшано-Тибетская империя не для нас! Что может объединить поклонников светлого учения гения Будды с невежественными мистиками-мусульманами, идолопоклонниками индуистами? Слово об империи чепуха! Фашизм, европейский ли, мусульманский ли, не для нас. Поднимать большой, слишком большой камень — значит ударить. Большой камень не для нас. Мы знаем теперь. Лег-со!

Он тихо шлепнул в свои округлые жирные ладошки. И как ни тихо прозвучал в зале шлепок, его услышали. В открытую дверь вместе с закрученными вихрем снежинками ввалились гурьбой мохнатые от своих меховых шапок и тулупов тибетцы. Они бухнулись головами прямо в красно-оранжевый парадный палас и замерли. Они ждали приказаний.