— Эй, царь, что ж? Смотри, у тебя стены увешаны ружьями да мечами. Бери же в руки оружие, ты, потомок Александра! Защищайся!

Головы белуджей повернулись как одна. Снова воинственный вопль наполнил зал. Гулам Шо медленно вышел из угла, согбенный, жалкий, к очагу.

Сахиб Джелял молитвенно провел руками по бороде.

— Слава тебе, белудж Малик Мамат! Храбрость и мужество твоих смельчаков заслуживают награды. Я не спрашиваю, сколько пуль съели проклятые стервятники Ширмата. Я не спрашиваю, сколько белуджей сложили головы в схватке. Цену крови племя белуджей получит сполна вот с него… с царя…

— Не будем скорбеть о тех, жизнь которых прервалась, — с мрачным спокойствием проговорил Малик Мамат. — Да оплачут их матери и жены!

— Чем дольше живет человек, тем больше у него врагов, чем скорее умрет человек, тем больше у него друзей. А где тот раджпут с длинными усами, наш друг?

Малик Мамат растерянно сдвинул чалму на лоб и откровенно почесал заросший космами затылок.

— Не доглядел я… В темноте мои воины не разобрали… Мы его тоже похоронили, приставив голову к тулову. А деньги… они вот…

Нехотя он протянул кошелек Сахибу Джелялу.

— Оставь себе… Не пришлось Бхату купить себе дом и волов. Пусть купит храбрейший из белуджей. Добавь золотые к цене крови, которую ты возьмешь с этого храброго царя.

И он резко повернулся к Гуламу Шо. Тот весь задергался и подобострастно залебезил:

— Господин Сахиб Джелял! Славные белуджские воины — гости моего дома! Минуточку — я прикажу готовить и жареное и вареное. Будет великий пир! А потом, с вашего соизволения, о великие воины, там на горе Рыба, в подворье, сколько угодно и вещей, и одежд, и серебра, и кипарисостанных девушек… Мы крадучись пойдем туда… ночью…

Он замялся, и все лицо его перекосилось.

— Что ночью? — насторожился Сахиб Джелял. Взгляд его задержался на пакете, который держал в руке Гулам Шо. Да, или он, Сахиб Джелял, не узнал как следует всех извивов души его величества царя или царь до сих пор не понял ничего.

Воспользовавшись тем, что белуджи с горящими глазами бурно обсуждали предстоящий поход на гору Рыба, суливший им немалую добычу, Гулам Шо шептал торопливо на ухо Сахибу Джелялу:

— Ваших храбрых воинов совсем достаточно. Теперь мы выполним приказ. — Он кивнул своей головищей в сторону пакета. — Ваши белуджи никакие не исмаилиты. Им что невеста Живого Бога, что какая-нибудь потаскушка — все одно. Наши исмаилиты не помогли бы, а то и помешали бы… Сейчас поедим пищу и… давайте! Прикажите вашему… этому Малику Мамату. Мы пойдем тихо-тихо на гору Рыба… Он… он не будет долго возжаться с Белой Змеей… Раз — и готово…