Гудкам «фордика», шуму мотора вторил звон детских голосов и лай собак. Толпа детишек встретила их, оторвавшихся от всадников и поехавших в объезд по дороге.

Выбежал из шатра толстяк, по-видимому единственный толстяк племени, джемшиды худощавы, сухи, мускулисты. Толстяк состоял из шаров: шаровидная огромная чалма, физиономия — монгольская луна, круглая с хитрыми щелками вместо глаз, круглая женская грудь, круглый людоедовский живот, круглая жирная важность.

— Видали, пыжится. Для сохранения лица важно, сколько заставят ждать, — проговорил Аббас Кули. — Могущество показывает. Эй, бык, принимай великого воина. Ты кто будешь?

— Визирь я! А кто вы? Кто осмелился переступить границу великого вождя?

— Не видишь, что ли? Гости.

— Когда котел чистят перед пиром, вся округа сбегается, едва звон шумовки услышит.

— Мы к вождю.

— Великий вождь, могущественный эмир, великий хан Джемшид поехал с утра встречать гостей. Да вон они, — засуетился толстый визирь, поглядывая из-под руки вдаль. — Как же вы не увидели в степи великого Джемшида?

— Эй ты, визирь бараньих кутанов, господин зловонной лжи, властелин песка, прикажи принести нам напиться!

«Если гостям не дадут сразу же воды в кочевье, — говорил позже Аббас Кули, — берегись. Вот я и хотел проверить этого визиря, невежество которого происходит от невежества».

Но воду в большой глиняной кузэ принесли. Аббас Кули и здесь остался недоволен — чем больше капризов, тем важнее гость!

— Видать, у вас тут, у великих визирей, и колодца нет, и речки нет, и источника с чистой водой нет.

— Живем в пустыне… э… Дерево, которое у воды, быстро растет, быстро и гниет.

Незаметно собралась толпа. Все старцы без оружия. Старики кряхтели, посмеивались, трогали руками машину, удивлялись.

— Эй! — язвили они, поглядывая на выбравшегося из машины начальника. — Господин пуштун, у вас постарее арбы не нашлось? Видать, не больно какие большие люди к нам приехали, если влезли в такую побитую, поломанную тележку. Небось губернатор приезжал и гостей привозил вон в каком «аптомобиле». Черном, с золотом…

Толпа на всякий случай держалась поодаль. Джемшиды наслаждались унижением каких-то приезжих ференгов. Джемшидки, не обращая ни на кого внимания, проплывали лебедями меж чаппари и дувалов. Проявлять любопытство — хуже позора.

Аббас Кули накинулся на толстяка:

— Ты, господин визирь, черная овца, мой ее, не мой — белее не станет, господин невежества. Ты что? Не видишь, кто приехал? Раскрой гляделки.

Пока шли пререкания, Мансуров озирался по сторонам. Но Шагаретт среди сновавших взад-вперед джемшидок он не увидел.