Людовик XIV, желая воспользоваться таким расположением царя, решил отправить в Москву дипломата Балюза в конце 1702 года[582]. В инструкции Балюзу было вменено в обязанность возбуждать всеми средствами гнев царя против императора, бранденбургского курфюрста, англичан и голландцев[583].
Пребывание Балюза в Москве сильно не понравилось в особенности голландцам, предложившим посредничество между Швецией и Россией именно с целью ослабить подозреваемое французское влияние в России. Витзен прямо говорил Матвееву, что напрасно царь держит французского резидента в Москве; это шпион, который доносит обо всем не только своему двору, но и шведскому[584]. Также и Австрии сильно не понравилось появление Балюза в Москве, и Плейер не без удовольствия доносил императору, что Балюз играет там весьма скромную роль, что о нем никто не заботится и что он не может иметь никакого успеха.
И действительно, Балюз не имел успеха. Переговоры его с Головиным не повели к заключению союза. В самых лишь общих выражениях говорилось о желании короля сблизиться с Петром.
Оказалось, что Людовик XIV не столько имел в виду принять на себя какие-либо обязательства, сколько помешать доброму согласию между Петром и теми державами, с которыми в то время воевала Франция[585].
Одновременно с пребыванием Балюза в Москве в Париже с 1703 года жил дворянин Постников без посланнического характера. Через него в России узнали, что французский двор «ласковую преклонность оказует шведам[586]. Немудрено поэтому, что Головин объявил в Москве Балюзу: «Если царскому величеству вступить в бесполезный себе какой союз с Францией, то бесславие себе только учинит и старых союзников потеряет, а утаить этого будет нельзя». Балюз в марте 1704 года выехал из Москвы. Вскоре узнали, что французские каперы схватили русский корабль «Св. Андрей Первозванный»; для улаживания этого дела приехал в Париж, также без характера, Матвеев. Прием, оказанный русскому дипломату, не был особенно ласковым. Французы изъявили неудовольствие на безуспешное пребывание Балюза в Москве и жаловались на нерасположение Петра к Франции. «Швед здесь в почитании многом и дела его», – доносил Матвеев из Парижа. В выдаче русского корабля ему отказали. «Дружба здешняя, чрез сладость комплиментов своих бесполезная, в прибыльном деле малой случай нам кажет… житье мое здесь без всякого дела; считают меня более за проведывалыщика, чем за министра». С обещанием готовности Франции в будущем, после окончания войны, заключить торговый договор с Россией Матвеев в октябре 1706 года выехал из Парижа.