Были и другие расходы, до того времени не имевшие столь значительных размеров. Более тесные сношения с Западной Европой требовали содержания резидентов при иностранных дворах. Уже в 1704 году содержание Матвеева в Гааге обошлось в 27 тысяч гульденов. В 1706 году получали: Урбих в Вене 9 тысяч рублей, Толстой в Константинополе 4225 рублей, Матвеев в Англии 5265 рублей.[833] Зато для содержания своего двора Петр не нуждался в больших суммах. Между тем как в конце царствования его государственные доходы достигали суммы 10 млн. рублей, содержание двора, как рассказывали современники, стоило не более 50 тысяч рублей[834].
Для покрытия государственных расходов нужно было думать о новых источниках доходов. Усложнение финансовой системы, изобретение новых средств для доставления казне необходимых денежных сумм, во многих случаях повреждение экономических интересов посредством чрезмерной строгости при взимании налогов, обусловливаемой недостаточным пониманием общественно-хозяйственного организма, – все это было характерной чертой в истории государственного хозяйства при Петре.
Явилась новая должность «прибыльщиков», которые стали искать во всем прибыли государству и сообщали свои мнения о новых источниках доходов. Первым прибыльщиком сделался Алексей Александрович Курбатов, по предложению которого была введена гербовая бумага (1699). В актах 1705 года встречаются имена еще других прибыльщиков; то были большей частью люди незнатного происхождения, которые, однако, скоро получали довольно важные места. Курбатов сделался вице-губернатором в Архангельске, другой прибыльщик, Ершов, бывший крепостной человек князя Черкасского, вице-губернатором московским[835].
Эти люди обнаруживали необычайную изобретательность и рабочую силу, то указывая на возможность введения новых податей и налогов, то объясняя вредное действие той или другой привилегии, то стараясь собирать недоимки и проч.
Приступили к выпуску легковесной монеты, к отдаче на откуп рыбных ловель, к обложению сборами бород, бань, дубовых гробов и проч. Соль стала гораздо дороже прежнего; подушная подать сделалась страшно тягостной для народа. Иностранцы, как, например, Плейер, фан дер Гульст, Перри и другие, в весьма резких выражениях порицали образ действий прибыльщиков и прочих финансовых чиновников, не обращавших достаточного внимания на экономические силы народа, беспощадно преследовавших несостоятельных должников казны и разорявших народ. Фокеродт выразил предположение, что рано или поздно чрезмерное насилие сборщиков налогов должно будет повести к какому-нибудь кризису[836].