О мере страдания народа можно судить по следующему письму самого прибыльщика Курбатова к Петру в 1709 году: «От правежей превеликой обходится всенародный вопль, а паче в поселянах, яко не точию последнего скота, но иные беднейшие и домишков своих лишаются. И ежели вашим презрением ныне вскоре отсрочкой помилованы не будут, то в сих последних сего года месяцах премногое приимут разорение и, Бог весть, будут ли впредь иные даней ваших тяглецы… а впредь, по благом окончании войны сея, могут помалу и во всем исправиться»[837]. Недаром Посошков в своем сочинении «О скудости и богатстве» требовал осторожности в обращении с народом, замечая в главе «О правосудии»: «В поборах за гривну из человека хотят душу вытянуть, а где многие тысячи погибают, того ни мало не смотрят… а что тем собиранием своим бед наделают людям, того не смотрят и не радеют о том» и проч.[838]

Петр старался действовать в духе воззрений Посошкова. В указе от 25 августа 1713 года он, «милосердуя о народах государств своих, ревнуя искоренить неправедные, бедственные, всенародные тягости», изъявил сожаление о том, что «возрастают на тягость всенародную великие неправды и грабительства, тем многие всяких чинов люди, а наипаче крестьяне, приходят в разорение и бедность», поэтому Петр изъявил намерение «искоренить повредителей интересов государственных и во всяких государственных делах неправды и тяготы, а именно в сборах». В другом указе того же года предписывается, чтобы при сборе подушной подати с сибирских мастеровых людей, их «ни в чем не привлекали и не волочили и не убытчили и нигде б их не держали, потому что без них… пробыть невозможно»[839].

Все это не помогало, и современники продолжали ратовать против невнимания к экономическому положению народа при собирании налогов, против проделок губернаторов и целовальников, против вредной деятельности прибыльщиков. Штраленберг замечает, что губернаторы всевозможными способами разоряли вверенные их управлению страны; так, например, чиновники, отправляемые ими для сбора податей, являлись с требованиями казны обыкновенно в то время, когда крестьяне в самую горячую рабочую пору не имели наличных денег и вследствие того должны были продавать своих лошадей и коров и свой хлеб за половинную цену. Лишенные скота и возможности продолжать хозяйство, крестьяне поэтому бежали иногда даже за границу. Штраленберг насчитывает до 100 тысяч человек, бежавших в Польшу, Литву, Турцию и Татарию[840].

После введения казенной продажи соли в 1705 году, отчего произошло значительное повышение цены на этот продукт, правительство жаловалось, что из-за злоупотреблений чиновников, «подлые люди не имеют возможности купить соли в малом количестве, отчего многие бедные в неисцелимые болезни впадают, а с жалобами на таких воров прийтить не смеют». Правительство до того было раздражено таким образом действий целовальников, что грозило смертной казнью и конфискованием имущества таким «ворам» и обещало доносчикам половину конфискованного имущества[841].