— Ой, слушай, мне сейчас вспомнилась увольнительная, когда мы сорвались на Ходуткинские термальные источники. Ммм! Вода, как парное молоко! Помнишь? — закатил глаза от удовольствия Роман.

— И вулканы Ходутка и Приемыш прямо перед глазами! — Игорь отпил чай.

Дверь дома хлопнула, Игорь и Роман повернулись — на аккуратно подстриженную лужайку ступила Леночка, кутаясь в розовый махровый халат.

— Не спится? — спросил профессор, когда она подошла ближе.

— Спится, — шутя сказала она. — Пришла узнать, может, что-то нужно? Еще чай заварить?

— Нет, спасибо, не беспокойся, — ответил ей супруг и на мгновение задумался. — Если только одно поручение, раз не спишь.

Леночка вопросительно посмотрела.

— Принеси, пожалуйста, шкатулку из ящика стола в кабинете.

Она поняла просьбу, уголки ее губ дрогнули в улыбке.

— Сейчас принесу.

Шкатулка излучала изысканные ароматы кофе, специй, темного шоколада и миндаля.

— Что это? Конфеты к чаю? Поздно, я свой почти допил, — Роман опрокинул кружку с последними каплями в рот.

— И хорошо, что допил. Это хьюмидор, в нем я храню кубинские сигары для особых гостей. Внутри поддерживается нужная температура и влажность воздуха. Еще, посмотри, здесь несколько отделов, чтобы не смешивались ароматы, — Игорь открыл крышку шкатулки и продемонстрировал содержимое. Внутри лежали светло-коричневые скрученные плотно трубочки, обрамленные разноцветными лентами. — Выбирай! Эта сигара на цветочной сердцевине со сложными слоями кофе, арахиса и крекера грэм. А у этой кожистый вкус, с нотами красного мяса, переходящими к соленой карамели и лакрице.

— Какую порекомендуешь? — полюбопытствовал Роман.

Игорь ткнул в сигару с золотистой наклейкой.

— Ореховая витола с отзвуком крепкого эспрессо и тростникового сахара, ее финальный аккорд — шоколадное послевкусие.

Они закурили.

— Я, конечно, не опытный афисионадо, но на вкус довольно прилично, — одобрил Роман, глядя на тление сигары. Игорь усмехнулся.

— Да я и сам просто балуюсь.

Они помолчали некоторое время, выдыхая клубы дыма.

— Помнишь, как на втором году службы мы преследовали краболовное судно? — спросил Игорь, глядя в ночное небо.

— Которое хотело вывезти несколько тонн браконьерского краба? — уточнил Роман.

— Ага. Сорок пять тонн, как сейчас помню. Я прямо обалдел от такого объема. Кричим им — немедленно остановите шхуну! А они — ноль! Будто не слышат и не видят погранцов. Кажется, только из-за предупредительного огня они очухались. Мгновенно появилась и исправная связь, и шхуна сразу легла в дрейф, — усмехнулся Игорь.

— В девяностые все хотели выжить, каждый крутился как мог. Сложное время для всей страны, — заметил Роман.

— Сейчас там ситуация не лучше, уверяю. Недавно читал в новостях, что поймали браконьеров, которые из лосося доставали икру, а рыбу выбрасывали. Представь! Лучше бы отправили филе благотворительно в столовую дома престарелых, — покачал головой Игорь.

— Сколько наловил лосося, ты расскажешь на допросе, — пошутил Роман.

— Может, снова туда рванем? — вдруг спросил Игорь.

— Куда? На Камчатку? Это же край земли.

— Ну и что. Душа просит ностальгии, — мечтательно сказал Игорь, выдыхая клубы орехового дыма.

— Почему бы нет! — подхватил спонтанную идею Роман. — Только что мы там будем делать?

— Съездим на базу, посмотрим на наш сторожевой корабль, на белоснежные горы, поднимемся на какой-нибудь вулкан, съездим на Вилючинский водопад, на рыбалку на вертолете в труднодоступное место.

— И когда хочешь ехать? — спросил Роман.

— Не хочу откладывать надолго, иначе решение останется на словах. Какие у тебя планы на конец следующего месяца? Август-сентябрь — хорошее время для посещения Камчатского края, еще не слишком холодно.

— У тебя же учебный год начнется в вузе, — возразил Роман.

— Если рвануть в конце августа и захватить несколько дней в сентябре, перекинув некоторые пары на вторую неделю месяца, то вполне можно позволить себе поездку.

Роман посмотрел на Игоря, обдумывая его предложение. Нужно было оставить на кого-то бизнес.

Глава 37. Квартирник

Глава 37. Квартирник

Катерина открыла платяной шкаф, чтобы выбирать наряд для вечера. Утром позвонил Егор и предложил посетить их домашний концерт фортепианной музыки. Заодно познакомиться с его мамой. Она будет играть «Времена года» Чайковского. Катерину раньше не приглашали на квартирники.

«Классическая музыка в живом исполнении, за роялем мама Егора — Зоя Дмитриевна. Это серьезно! Хм! Нужно что-то особенное, изящное, но в то же время удобное и к месту», — думала она, перебирая платья на вешалках-плечиках.

Выбрала широкие чёрные брюки и чёрный топ с декольте и наполовину открытой спиной. Взяла из шкатулки с украшениями брошь бабочку Медведицу Кайю и приколола на лямку топа, чуть ниже ключицы.

В дверь позвонили. Пока она наряжалась, не заметила, как стрелки часов бессовестно подскочили вперёд.

— Готова? — на пороге стоял Егор в темно-синем свитере и перебирал в руках ключи и брелок от машины.

— Почти. Проходи. Мне осталось заколоть волосы. Твоей маме вряд ли понравится мое розово-дымчатое волнистое каре.

Она пропустила его в прихожую, сама удалилась в комнату.

— Почему же. Мама — творческий человек, она любит разные эксперименты, в том числе с волосами. К тому же моя Зоя Дмитриевна весьма глубокий, проницательный человек, смотрит прямо в душу, опуская декорации. Видит настоящее, а не наносное.

Чтобы не смущать ее, он остался возле входной двери.

— Теперь я волнуюсь в два раза больше, — послышался голос из комнаты.

Десять минут спустя они сели в машину и покатили в центр, к сталинской высотке на Красных Воротах. Вечер уже разливался розовым светом по асфальту и отсвечивал в зеркальных витринах магазинов, мигали светофоры, спешили доставщики еды на велосипедах и самокатах.

— Кто приглашён к вам в гости? — поинтересовалась Катерина.

— Мамины друзья и Пашка с сестрой.

Она посмотрела на Егора, он всегда был очень серьёзен за рулем. Парень заметил ее взгляд, и тут же его лицо стало светлым от улыбки.

— Что?

— Ничего. Вот думаю, почему вы с Пашкой начали дружить? Мне кажется, что вы такие разные. Ты рассудительный, сдержанный, спокойный, он же — твоя противоположность, есть в нем что-то поверхностное, легкомысленное, иногда даже ядовитое.

— Да, действительно, есть. Но я за много лет привык к его выходкам и характеру. Не поддаюсь на провокации. Он любит поддеть, подколоть, но в глубине души он добрый малый. Много лет назад мы жили в общежитии, там и начали дружить, играли в общем коридоре и ходили друг к другу в гости. — Егор посмотрел в зеркало заднего вида. — Однажды мы решили проверить шкаф в его комнате на прочность и повисли на открытых створках. Он наклонился, с полок полетели разные вещи. Вот грохота было! Этот шрам на моей брови с тех времён, на меня упала железная крышка от кастрюли. Пашка взял всю вину на себя, что он придумал туда залезть. Но все равно Пашкин отец нам отвесил по самое не балуй. А ещё один раз мы запускали самолётики у нас в комнате и сбили почти все подвески на хрустальной люстре и сломали их. Мама выставила нас за шкирку в коридор, где мы не могли успокоиться от смеха. Даже потом, когда повзрослели и обзавелись собственными квартирами, все равно продолжили общаться.

— Значит, он не стесняется тебя задеть несмотря на то, что вы друзья?

— А как же. Все парни друг друга подкалывают. Знаешь, в каком случае тебя невозможно обидеть?

— М?

— Когда ты полностью проработал свои травмы, комплексы и обиды. Тебя просто не за что зацепить! Тогда на крючки уже не попадаешься, — он заглушил машину. — Зайдём сначала в цветочный магазин? Купим артистке — пианистке букет пионов.

***

Егор с Катериной поднимались по витой лестнице с массивными перилами. Вестибюль старого дома был украшен лепниной, на лестничных площадках стояли разные горшки с цветами — маленькие и большие, синие, красные, зеленые.

Дверь квартиры открыла сиделка матери.

— Добрый вечер, Лариса Николаевна. Это Катерина, знакомьтесь, — Егор пропустил девушку вперёд.

— Здравствуйте, молодые люди, проходите, пожалуйста, — приветствовала Лариса.

Катерина чувствовала капельку неловкости, находясь в новой обстановке. Но когда из гостиной выехала мать Егора на инвалидной коляске, она мысленно ушла с головой в пучину смущения и замешательства.

«Он не говорил, что ухаживает за матерью-инвалидом. Вот, значит, куда он всегда торопится. Естественно, ей требуется внимание и уход, продукты купить, сиделку оплатить», — пронеслась череда мыслей в ее голове. Егор мгновенно возвысился в ее глазах и заслужил еще большее уважение.

— Здравствуйте, меня зовут Катерина, — она сделала шаг вперёд и протянула руку.

Зоя Дмитриевна была женщиной Божьим одуванчиком — сразу располагала к себе интеллигентностью и мягкостью. Она тепло пожала протянутую руку девушки и пригласила их в гостиную. Сын подарил матери цветы.

В светлой, просторной комнате в ожидании домашнего концерта сидели Любовь Никитична, Лидия Леонидовна и Петр Алексеевич и шушукались между собой, попивая чай из фарфоровых чашек в красный цветочек. В углу комнаты возле окна царственно стоял белый рояль. Через дверь небольшого открытого балкона влетал теплый летний ветер, принося с собой цветочный французский флер и зеленые ноты сочной листвы деревьев из небольшого парка под окнами. Катерина и Егор сели в мягкие современные кресла.