— Последнее время вулкан вёл себя спокойно, здесь над вершиной мы видим небольшое облачко фумарольных газов, раздуваемое ветром. Для разведки пути будем использовать квадрокоптер…

Глава 41. Владимир Ильич Бэтмен и кровяной суп с луком

Глава 41. Владимир Ильич Бэтмен и кровяной суп с луком

Начиналось большое путешествие.

Самолёт из аэропорта Толмачево вылетал полупустой, поэтому Пашка с разрешения бортпроводника подсел к Джону, поболтать. Остальные устроились парочками: Сашка с Настей смотрели испанский сериал про ограбление банка, Егор рассказывал Катерине о любимых художниках, Артём с Максом обсуждали майское восхождение на Эльбрус, гиды Андрей и Иван слушали музыку в наушниках.

Спустя шесть часов в иллюминаторе показались заснеженные вершины гор и вулканов, да так близко, будто рукой можно было достать. Заснеженные конусы прорезали ватно-белые облака. Самолёт летел над Авачинской бухтой, по берегам которой протянулся город Петропавловск-Камчатский.

— Ребята, посмотрите в иллюминатор, — нагнулся через проход Андрей к Пашке и Джону, — отсюда мы можем наблюдать вулканы Корякский, Авачинский и Козельский. Жители города называют их ласково домашними, потому что их видно из окна каждой квартиры. По ним местные даже определяют погоду. Если на вершинах пушистые, белые шапки — значит, скоро на город обрушится циклон. Если они приветливо открываются — осадков не будет.

Парни последовали его совету. Вершины горных цепей тянулись на сотни километров вдаль. Дух захватывало.

Катерина сжала руку Егора и беззвучно говорила «вау», раскрывая рот от восторга. Он и сам был приятно удивлен.

Увидеть вулканы вблизи удалось уже в аэропорту Елизово. Они будто нависали над взлетно-посадочной полосой, давили сверху величием до головокружения и притягивали к себе.

— Какие громадины! — поразилась Настя, спускаясь с трапа самолёта.

— Говорил же, что здесь очень красиво. Это Авачинский вулкан. Я был вон там, на самой вершине, — сказал Сашка, следовавший за ней.

Джон попросил Пашку сфотографировать его на фоне Корякского вулкана.

— Не хочу ждать каких-то лучших видов, я в восторге уже сейчас!

Он сел на асфальт, скрестил ноги, как йог, положил рядом рюкзак и улыбнулся в камеру. Пашка запечатлел его с заснеженным исполином, купающимся в августовских солнечных лучах.

— Ирина с детьми будут пищать от восторга!

Женя воодушевленно тыкал на кнопки загрузки и отправки фото в мессенджере.

Группа заселились в гостиницу с налётом советской роскоши и сразу же отправилась в центр города, где открывался живописный вид на Авачинскую бухту и ее окрестности. На площади Ленина Иван обратился к группе:

— Друзья, мы находимся на площади Владимира Ильича Бэтмена.

Туристы засмеялись от сходства развевающегося плаща великого вождя с одеждой героя комиксов.

— Следуйте за мной на пирс бухты «Моховая», посмотрим на ушастых тюленей. Будем надеяться, что они греют там свои бока, — сказал Андрей.

Но сивучи не приплыли на лежбище — не сезон.

— Что ж, ребята, тогда идем на Никольскую сопку, это будет наша первая кардиотренировка, — Андрей развел руками. — На горе, куда мы поднимемся, расположена смотровая площадка, лавочки, торговые павильоны. Оттуда можно посмотреть на весь город, на бухту и сделать красивые фотографии.

Группа разбрелась по парку на горе. Сашка и Настя устроились на лавочке. Они смотрели, как далеко внизу, у подножия сопки, бирюзовые волны с белыми барашками обгоняли друг друга, а заснеженные вулканы вдали тонули в синеве неба. Настя достала блокнот для зарисовок и чернографитный карандаш и начала делать набросок бухты. Перед ними мирно проплывали маленькие рыбацкие лодочки и небольшие грузовые судна. Вдалеке кучевые облака перескакивали через небольшие холмы и обнимали вершины домашних вулканов. Сашка наблюдал, как на бумаге штрих за штрихом возникает изображение морского залива с пришвартованными корабликами.

Умиротворенная атмосфера, легкий ветер и плеск волн располагали к неспешным беседам.

— Меня никто никогда не понимал, — начала откровенничать Настя. — Родители не обращали внимания, что я — человек хрупкой души и тонких мыслей, не понимали, что я чувствую этот мир по-другому. Мне часто было некомфортно: кофта сильно кололась, кровать была неудобная, люди вокруг слишком громко и эмоционально разговаривали. Однажды утром папа купил музыкальный центр и микрофон и начал петь песни на всю квартиру. Я рыдала от громкого звука и от недосыпа. Я вообще очень много сплю, мне требуется десять-двенадцать часов, чтобы восстановиться, — Настя улыбнулась и посмотрела на Сашку. Он любовался на воду и слушал ее рассказ.

— В юности интуитивно понимала, что этот мир другой, — продолжила Настя, — и он будто навязывал мне отношение ко многим вещам: искать хороший заработок и стабильность, пусть даже работа была бы не по душе, покупать одежду известных брендов и следовать моде, хотя тенденции мне не нравились. Когда начала работать в офисе финансистом, где была строгая иерархия, у меня появились панические атаки и хроническая тревожность. Коллеги рекомендовали мне стать жестче, не расстраиваться из-за криков начальства, отрастить броню. Но советы других людей мне не помогали. Мне все равно было плохо. Или, например, спрашивали — почему я не покупаю квартиру, машину? Зарплата позволяла. Мне это не было нужно. Всегда думала, почему людей интересуют поверхностные, пустые вещи. Мне же хотелось быть полезной этому миру, отдавать свой ресурс и получать в ответ благодарность людей. Долго думала, чем могу пригодиться. Но только после встречи с тобой поняла, что надо заглянуть внутрь себя и заниматься тем, что интересно мне, куда меня зовет талант, данный природой.

— Согласен. Всегда есть что-то, что ты хочешь делать без денег, просто потому что тебе это нравится. Тогда приходят спокойствие, удовлетворенность и деньги. Большой путь всегда начинается с того, к чему тебя тянет, — Сашка фотографировал ветви зеленых деревьев, качающихся над ними, через листву струились последние лучики заходящего солнца, приближалось время заката.

— Мне морочили голову учителя, родители, друзья, которые не обладали моими качествами. Говорили, что нужно получить образование и сразу после получения диплома — идти работать в офис, где есть стабильность. Почти так и вышло. Я решала вопросы планирования бюджета, разбирала бумаги, но делала это только потому, что нужны были деньги для существования. Система и социум любят одинаковость и удобность, не правда ли?

— Да, правда, — кивнул Сашка.

Он фотографировал пролетавших чаек, проходивших мимо горожан, рыбака, кидающего с берега удочку. Настя продолжала шуршать карандашом по бумаге, поглядывая на природный пейзаж перед собой.

— Люди вообще мало знают о том, как видят мир творческие люди, чем они живут, о чем мечтают, — добавил он.

— Да… Кстати, свои первые деньги я потратила не на платья, фирменные сумки и кроссовки, а на инструменты для рисования. У меня всегда было понимание, что хочу от этой жизни чего-то нематериального.

— Старое уходит, наступает новое время. Думаю, что ближайшие годы поменяется восприятие ценностей. А ты… Может быть, ты вообще перелетная птица, у которой не будет дома всю жизнь, которая будет путешествовать по миру, вдохновляться его красотой и создавать шедевры на полотнах.

Насте нравилось, что Сашка ее понимает. Давно ей не встречался такой тонкий, чувствующий человек. Ее душу заполняло вдохновение и радость. Она неожиданно обвила его шею руками и поцеловала в щеку. Он даже немного смутился, но улыбнулся ей в ответ. После чего она достала из рюкзака маркеры и начала расцвечивать скетч в сине-зеленые тона.

— Знаешь, Саша, хочется изменить этот мир к лучшему, разбудить людей, их глубинное сострадание к проблемам этого мира. Чувствую, что могу это сделать через картины, через цвета и оттенки. Умение чувствовать дано мне природой, я с этим родилась, но долгие годы открещивалась от этого, будто бы это была моя слабость. Пыталась играть по правилам этого мира и жить как все. Но надо было жить просто по-другому, делать то, что по-настоящему люблю.

Она закончила раскрашивать изображение бухты.

— На основе этого скетча попробую нарисовать картину, когда вернусь в Новосибирск.

— Поддерживаю! Надеюсь, эта поездка тебя вдохновит оставить скучное издательство и работать на себя. Идем на ужин. Стало прохладно. Кажется, наша группа уже вернулась в отель.

Сашка взял ее за руку, и они неспешным шагом направились к гостинице.

***

Катерина и Егор заселились в один номер. Чтобы справиться с неловкостью, они переоделись в пижамы и плюхнулись на диван поболтать об ожиданиях от путешествия.

— Уже не терпится надеть рюкзак и отправиться в глушь, где тишина, и только шум ветра путается в ветвях деревьев и высоких травах, — сказала она. — На природе я отдыхаю от суеты большого города. Находится время на то, чтобы почитать в палатке или полюбоваться россыпью звезд в ночном небе, подумать о том, какие же мы крошечные в безграничном космосе. В городе темное небо не увидеть.

Рядом с ней Егора затапливали трепет и волнение. Он не удержался и поцеловал ее в шею, вдыхая теплый аромат московской квартиры, пропитавший ее домашнюю одежду. Он ждал этого момента достаточно.