– И чего ты все бегаешь? – грозно вопрошала она. – Туда-сюда, туда-сюда! Аж в ушах темно! Лучше давай сядем и выпьем.

– А ты принесла? – спрашивал Бодня.

– Да если у меня было, я тогда бы и не пришла, – сообщала Проня. – Она сделала паузу и, вытерев тыльной стороной губы, достала завернутую в бумагу копченую скумбрию. – Свежак!

Володя моргал жене, Ольга тяжело поднималась, доставала из своих запасов горилку, резала хлеб, сало и принесенную рыбу.

– Раньше мы здесь все в рыбколхозе работали, – уже разглядывая Варю, говорила Проня. – Помните? Рыбачка Проня как-то в мае, направив к берегу баркас. – Пропев первую строку, она вновь делала паузу и многозначительно поднимала трость. – Це ж про меня.

Поправлять ее в тот момент, когда над головой была занесена трость, было бессмысленно и опасно. Все дружно помалкивали: пусть будет Проня, а не Соня.

– Сколько мы кефали на Привоз отправили! – опуская трость, говорила Проня. – А когда у меня ноги отнялись, то Семен Альпов, наш бригадир, меня в одесский аэропорт и дальше в Москву. Местные врачи на меня рукой махнули, думали – конец. А вы там, случаем, Игоря Львовича не знаете? – спрашивала она Варю. – Он меня на ноги поставил, будто заново сшил. Вот, до сих пор с тросточкой, но бегаю. Я бы ему с вами рыбки послала.

Поняв, что дело на мази, Проня присаживалась на скамейку и тростью, как указкой, целила Варе в ногу.

– Мы здесь ходим, как по шарошке. Кинбурн – это не город, где все асфальтом закатано. Здесь другая обутка нужна. Ты давай принеси свои босоножки, я починю.

– Хорошо, я принесу, – кивала Варя.

– Ты счас неси, – приказывала Проня. – Ко мне очередь, голову поднять некогда. Мобуть, здесь ее поправлю.

Проня косила глазом на стол, затем начинала рассказывать, как хорошо они жили в рыбколхозе, вспоминала, как ее однажды во время бури на море спас дельфин, но хозяева слушали ее вполуха, должно быть, они назубок знали эту историю.

– Баркас опрокинуло и нас всех разбросало кого куда, – размахивая тростью, говорила она. – Я уже попрощалась с жизнью, как вдруг чувствую, кто-то меня будто коленкой в зад. Мне даже почудилось, что этот кто-то из мужчин меня догнал и приобнял. – Проня кокетливо рассмеялась. – Я из воды вылетела, воздуху глотнула – никого. Думала, почудилось, но слышу: снова мне коленкой, да под живот. А потом я его хорошо уже разглядела. Это когда дельфин меня за руку схватил и, как волк овцу, к берегу потащил. И тут я молитву начала читать.

– А до Вари мыша залэтила, – подавал голос Миша. – Та еще вовк тут бегает.

Пропустив стопку-другую, Проня выпрямлялась, откашливалась – всем своим видом давая понять, что Рубикон пройден и душа просится на волю. А репертуар у нее был один – военные и морские песни.