Пухов чувствовал усиливающееся раздражение на себя за то, что вынужден юлить и обманывать. Всю жизнь он искал и добывал золото, ничего другого не умел и не хотел уметь. Такое дело в жизни выпадает однажды – он не знал людей, добровольно бросивших геологию, и никогда не ставил под сомнение раз навсегда усвоенную теологом истину: золото – это валюта, принадлежит государству и только ему.

На его долгом веку всякое случалось: разубоживались месторождения, золото затаптывали, оно уходило в отвалы, в войну менее десяти граммов на кубометр просто не мыли. Что говорить, всякое бывало.

Но сейчас все иначе. И он, Пухов, старается впрячься в сорокововскую тележку, вот и Градова обрабатывает, авось пригодится – лучшего председателя для такой авантюры не найти. Но сейчас не война! Золота больше не стало, а он готов помалкивать, готов! Напоминает о себе возраст или выработанная годами привычка исполнять? Как случилось, что интересы партийного секретаря и государства вдруг разошлись на незыблемой, казалось бы, своей основе – на недрах. Что последует дальше – там, где добывают нефть, газ, медь, никель…

«Он ведь тоже не согласен?» – Пухов внимательно посмотрел на Градова, словно искал в его глазах ответы.

– Вряд ли буду полезен, – сказал Градов, выдержав взгляд. – Я мог бы рискнуть, но не против принципов. Меня проверяли десятки раз, и кроме мелочей ничего не находили. – Пухов заметил, как глаза Градова вспыхнули злым блеском. – Ради чего риск? Мы хороним страну? В противном случае что получит государство? – Градов помолчал. – А давайте сами проведем горные работы под разведку и бухнем им на стол эти сто тонн! – Он торжествующе, довольный собой и неожиданной идеей, выпрямился, приосанился, в голосе послышался вызов. – Ради такого можно и рискнуть! Тут – или грудь в крестах, или голова в кустах. Кое-кто кипятком бы записал.

– Как бы нам с тобой, герой, кровью не обосс… – неожиданно выругался Пухов.

– Можно министру идейку подбросить неофициально, – не обратив внимания на слова Пухова, сказал Градов, – я-то, грешным делом, решил: для того и понадобился – шептуном поработать. А может, все-таки шепнем?

– Нам еще только Минцветмет с Мингео лбами столкнуть! – Пухов недовольно поерзал на стуле. – К тому же, боюсь, поздно, но наш разговор не окончен.

Градов пришел к Перелыгину, с порога заявив, что сыт, из напитков сегодня предпочитает чай, что-нибудь покрепче они употребят, когда он прилетит встречать Новый год, а сейчас предстоит разговор.

– Сопроводи на кухню, где и предадимся дружескому общению, – скомандовал он, театрально сбрасывая пиджак. – Такие беседы интеллигентные люди с момента переезда из коммуналок в отдельные квартиры ведут там. Плита, опять же, рядом.