– Обобщаешь?

– Говорю о Федоре!

– Уверен, что его уже нет?

Разговор прервал радиоголос, усиленный куполом колокольни. Он звал «Льдину» – позывной «Спасательной» эскадрильи. И, получив отзыв, приказал:

«Я „Льдина“-один, подготовить все исправные вертолеты и самолеты к полету. С интервалами и эшелонированно поднять на поиск по прямому маршруту Маточное – Бабье море, ширина поиска двадцать километров в обе стороны от линии полета вертолета 36180. Цель – экипаж вертолета: люди, парашюты. Надо уточнить цвет взятых экипажем парашютов.»

Голосом Комарова динамик еще дважды повторил приказ. – Всем колокол! —

– Всем колокол! – закричала Лехнова. – Всем! Громче! Громче!

* * *

Поморы говорят, что море дышит. Дра раза в сутки зимой и летом море вздымается и опускается. Изо дня в день тысячи лет. А Бабье море – большая «лужа», соединенная с морем Белым двумя узкими порогами. Через каждые шесть часов вода полощет пороги: в прилив исчезают в «луже» малые островки и отмели, в отлив к множеству островков прибавляются другие.

Вертолет упал между светлыми песчаными лудами39. Прилив закрыл кончик хвостовой балки, ранее торчавшей из воды. Но на этом месте, поставленный рыбаками, плавал стеклянный шар-буй. Шар был красный, казалось, капелька крови дрожит на мелкой зяби и не растворяется в большом масляном пятне. Вокруг шара на катерах и лодках люди. Переговаривались вполголоса, как будто громкий говор мог нарушить чей-то покой.

Ждали вертолет-кран Ми-10. Ждали отлива. А пока с плоского большого катера спустился водолаз, и белесые воздушные пузыри, лопаясь на сизой мелкой волне, показывали его путь. Уже через десяток минут после спуска послышался голос в судовом динамике, и слова, сказанные негромко, породили тягостную, недоумевающую тишину наверху. То, что сказал водолаз, выходило из рамок обычного. Оцепенел даже боцман, руководивший спуском под воду. В течение минуты, не получив отзыва, водолаз повторил:

– В кабине людей нет… Начинаю заводить трос. Вы что, оглохли там?

– Не может быть! – прервал очнувшийся боцман.

– Кабина сплющена. Я говорю, нет и не было здесь людей!

– Не может быть! – почти прошептал Комаров, медленно поворачиваясь к председателю комиссии. Он смотрел на него мутными льдинками зрачков, пока тот не увел свой взгляд в сторону. – Скажите, пусть ищет! Пусть ищет!