Но почему не обманывать, когда ни в чем нет смысла? Каждый должен жить для себя! Только для себя! Таков закон жизни. Бригита ничего другого не сделала, она только жила по этому закону.

Нет виноватых! Виновата сама жизнь!

А откуда такая жизнь? Из-за войны? Война давно окончилась. А может быть, она для кого-то еще не кончилась? О чем это там говорит Джонни?

Лейнасар берет себя в руки и слушает Джонни.

— Многие говорят, что война кончилась. Разве это правда? Если это так, то мы сами должны выкопать себе яму и лечь в нее. Если война кончилась, то мы умерли. А мы не хотим умереть! Поэтому, по крайней мере, для нас война не кончилась, не должна кончиться. Да здравствует война!

Все пьют. Лейнасар тоже. Он слушает Джонни и недоумевает. Он бежал от войны, а теперь оказывается, что жить он может только тогда, когда есть война. В словах Джонни есть какая-то правда. Только трудно сразу понять ее.

Разве в самом деле нет больше ни одного фронта? Если нет официального видимого фронта, то есть фронт невидимый. А на фронте есть только одна задача — бить, уничтожать, крушить! Если мы хотим почувствовать, что еще существуем, то должны найти возможность бить, громить, уничтожать. Кто этого не может, тому конец. С таким даже ни одна девчонка путаться не станет.

Так говорил Джонни на своей прощальной попойке, и Лейнасар начинал понимать, зачем именно Джонни едет в Америку.

Джонни прав. Надо найти возможность громить, бить, уничтожать. Кого бить и уничтожать? А разве не все равно?

Лейнасар больше не слушал Джонни. Он слушал самого себя. И в нем опять зрело ожесточение, которое не покидало его все эти последние месяцы. Теперь он уже не хочет приглушить его. Теперь он пьет, чтобы ожесточиться еще больше.

Чем больше Лейнасар пил, тем внимательнее наблюдал за ним смуглый юноша. Он понимал, что происходит в Лейнасаре. Наконец Лейнасар забрался в соседнюю комнату, прямо из бутылки отпил изрядный глоток виски, стукнул изо всех сил кулаком по столу и воскликнул:

— Будь они все прокляты!

В это время вошел смуглый парень с двумя бокалами и бутылкой шампанского. Кто-то услужливо прикрыл за ним дверь. Бокалы он поставил на стол и натренированным жестом высадил пробку. Шампанское, шипя и мерцая, полилось в бокалы. Незнакомец поднял бокал, а другой подал Лейнасару. Затем откинулся назад и, балансируя на одной ноге, начал громко декламировать старое стихотворение Арниса:

Незнакомец выпил и с размаху швырнул бокал в стенку.

Стихом, позой, жестом, которым он выпил шампанское и разбил бокал, незнакомец с большой высоты попал прямо в точку. Озлобление последних дней, ненависть ко всему обрели свои странные краски. Лейнасар тоже разбил вдребезги свой бокал, понял, что он и есть тот волк, который хочет выть, терзать и громить.