Больше всего хлопот было у самого Рича. Надо достать машину, вызвать жен Герцога и Себриса. Каждому часами втолковывай, что придет за ними не большой корабль, а лодка. Ехать надо почти совсем налегке. Фредис оставался в Латвии, чтобы по-прежнему поддерживать связь и встречать тех, кого будут засылать впредь.

Лейнасару много помогала Велта. Без нее, наверно, не удалось бы свести концы с концами. Нелегко было Велте с Милдой Риекстинь.

— С чьей дачи вы передавали? С моей! Кто вас от ареста спас? Я! А квартиру на улице Безделигу кто нашел? Я! Так чего же вам еще? Должны за это мне самое необходимое перевезти? А то с чем же я там новую жизнь начну?

Велта собственноручно расшвыряла пять больших узлов и четыре чемодана Риекстиней. Из всей этой огромной кучи она оставила вещей только на две небольшие сумки. Лейнасар сам к Риекстиням не ходил, боялся, что за их квартирой следят, хотя Риекстинь еще несколько недель назад прислал сказать, что «воздух чист».

За свое вмешательство Велте пришлось выслушать немало:

— Кто вы такая вообще? Я раньше вас могла Лейнасара к рукам прибрать! Поэтому лучше не разоряйтесь! Все равно Лейнасару жаловаться буду!

19 декабря Крусткалн принес радиограмму: «Все о’кэй, если не возникнут помехи, ждите 23 декабря от 20 до 02 часов. Герцог».

Лейнасар долго стоял посреди комнаты:

— Значит, наконец-то!

Когда он поднял глаза, Велта сидела за письменным столом и заклеивала какой-то конверт.

— Хочешь оставить отцу письмо?

— Нет, хочу это дать тебе с собой, отвезешь в Стокгольм. Это наш меморандум. Он, правда, куда жиже получился, чем мы надеялись, — многие подписи ведь фиктивные. Но, может, он все-таки пригодится.

— А почему ты сама не повезешь меморандум? Это произвело бы большее впечатление и тебе выгодно было бы. За такие вещи хорошо платят. А с меня и фотоматериалов хватит.

Велта уставилась в окно и довольно долго простояла так, затем, не оборачиваясь, тихо сказала:

— Я не еду.

— Что случилось? — Лейнасар шагнул к ней, но остановился.

— Ничего не случилось, я просто передумала. Кем я там буду?

— Я думал, что ты будешь вместе со мной.

— Даже если так. Но кем я буду в чужой стране, в чужом городе? Ничтожной пылинкой на чужой дороге. Теперь я недовольна жизнью в Латвии только потому, что стала такой ничтожной. Так не все ли равно, где я буду ничтожной — тут или там?

— Но ведь мы вернемся, вернемся победителями!