- А они не из тех, кто легко сдается, а? Боже мой, Старбак, как я вам благодарен. Клянусь, глубоко благодарен, – полковник Хадсон, с длинными окровавленными волосами и безумным взглядом, пытался пожать Старбаку руку.

Старбак, обремененный винтовкой, шомполом и патроном, неуклюже протянул свою.

– Вы ранены, полковник?

- Боже правый, да нет же, – Хадсон откинул с лица длинные окровавленные волосы. – Чужая кровь. Вы убили его, помните? Перерезали ему глотку. Мать честная. Но клянусь, Старбак, я вам благодарен. Искренне благодарен.

- Вы уверены, что не ранены, сэр? – повторил Старбак, так как полковник нетвердо стоял на ногах.

- Всего лишь потрясен, Старбак, небольшой шок, но через мгновение буду в полном порядке, – полковник взглянул вверх на насыпь, где только что приземлился камень.

Кажется, теперь янки кидали камни обратно. Старбак закончил заряжать винтовку, потянулся верх по склону и втиснул винтовку между двумя телами. Наметив синий мундир, он спустил курок и соскользнул вниз, чтобы перезарядить винтовку. У него осталось пять патронов, а у большинства солдат и того меньше – один или два. У Илайи Хадсона патроны тоже были на исходе.

– Еще одна атака, Старбак, - сказал каролинец, - и думаю, с нами будет покончено.

Не успел он договорить, как последовала атака. Атака была неистовым, отчаянным наступлением уставших, окровавленных людей, которые вырвались из леса, бросившись на штурм насыпи. В течение двух дней северяне пытались прорвать линию обороны мятежников, и два дня терпели неудачу, но теперь как никогда были близки к успеху, поэтому собрали последние остатки сил, карабкаясь по выжженному склону с примкнутыми штыками.

- Пли! – скомандовал Хадсон, и последние выстрелы мятежников вспыхнули огнем с последовавшим за ними градом пролетевших над головой камней. – Теперь в атаку, дорогие мои! В атаку! – закричал полковник, и уставшие люди рванули вперед, чтобы грудью встретить атаку янки. Старбак колол штыком, размахивал им, опять колол. За ним шел Коффмэн, стрелявший из револьвера, мельком среди свалки он заметил Люцифера, палившего из своего Кольта. Штык Старбака застрял в животе янки, он попытался оттолкнуть солдата и вырвать штык, но ничто не могло высвободить сталь из мертвой плоти. Он обругал мертвеца и почувствовал поток теплой крови у себя на руках, когда отстегнул штык и избавил винтовку от застрявшего клинка. Он перевернул винтовку и размахнулся прикладом как палицей. Он вопил как ненормальный, то ли ликуя, то ли завывая, ожидая смерти в любое мгновение, но полный решимости не отступать ни на шаг перед ордой солдат, рвавшихся под штыки и дула винтовок мятежников.