— Вы же знаете, что отвечать я не стану, — вяло сказал генерал. — Любые сведения по перемещению войск — секретны. Не знаю, кто разносит подобные слухи.

— Керенский ваш и разносит, — отрезала сердитая Островитянская. — Трещит как испорченные телефон: "хамье, вам конец, вот придут славные ударнички, ужо вам будет, ничтожества".

Полковников глянул на шпионку "главную по взрывам", та не стала опровергать.

— Министр-председатель нервничает, — в некотором недоумении признал генерал. — Если вы хотели поговорить с ним лично, то не выйдет. Керенский сейчас отправился на заседание Предпарламента. По слухам, чтобы объявить о своей отставке. Но в личном телефонном разговоре он только что мне заявил, что в отставку не собирается и не уйдет.

— Об аресте Ульянова-Ленина не упоминал? — вновь рассвирепела Лоуд. — Там у них три батальона по дворцу круги нарезают, запарились бедняги. Ищут вроде бы Ленина. Откуда, с какой стати, чего это вдруг?

— Откуда вы об этом знаете? — насторожился Полковников.

— Слухи, ваше высокопревосходительство, исключительно, слухи. Врун этот ваш временный министр-председатель, полное брехло-с, — безжалостно заклеймила личного противника правдивая оборотень. — Владимир Ильич в полной безопасности, это я вам вполне ответственно заявляю как заведующая Общим орготделом! Катерина, пошли отсюда поживее. У нас следственная комиссия, а не посиделки с разговорами.

Почему напарница так резво подхватилась, Катрин не поняла — оборотень стремительно, не прощаясь, выскочила из кабинета.

— Прошу прощения, Людмила тоже на нервах, — извинилась за подругу Катрин. — Раз у нас есть десять секунд, а свидетелей нет, можно я вам напрямую скажу? Петр Георгиевич, давайте ситуацию на тормозах спустим? Есть третья сторона, нет ли ее — в этом ли дело? Если ВРК пойдет на штурм, налетит на пулеметы и картечь ваших трехдюймовок, мы с вами в истории этаким дерьмом останемся, что… Причем молодецкий удар свежих ударников или корабельные залпы революционной эскадры дело лишь усугубят. Допустим, Зимний все равно возьмут, хотя красногвардейцы кровью умоются, вы геройски застрелитесь, Керенский скажет что-то глубоко историческое и пафосное — но к чему весь этот драматизм? Давайте бесславно, но мирно, а?

— Я и пытался "бесславно", — тихо сказал Полковников. — Но приказ и долг не пустые слова. Сдать город я не могу. Да и не поймут, не подчинятся.

— Нет формального повода сберегать жизни, — согласилась Катрин. — Я не в упрек. Вполне понимаю. Некоторым сдаваться трудно, другим наоборот. Ладно, время есть. Надеюсь, телефоны не отключат…