Она сбежала вниз, прыткого оборотня уже и след простыл, зато на посту охраны скандалили:

— Господа, где моя фуражка?! — возмущался маленький поручик. — Еще у самого Норкина шил, в шестнадцать целковых обошлась. Что за дурацкие шутки?! Это недостойно, господа!

Катрин прошла мимо охраны, занятой поисками сгинувшего предмета униформы, вышла на холод. Ночь тянулась бесконечная, темная и липкая, как уличная грязь. Но "лорин" уже урчал перед подъездом.

…- Аналогичную штучку мне подарили под Чонгаром, только там верхушечка была повеселей, цветастенькая, — рассказывала Лоуд.

Оборотень и Колька разглядывали офицерскую фуражку.

— Но и к чему эти фокусы? — поинтересовалась Катрин, забираясь на свое место. — Человек шестнадцать рублей платил, а теперь ушами должен зябнуть.

— Не преувеличивай, это не буденовка, на уши все равно не натянешь, — Лоуд попыталась половчее заломить верх головного убора. — Никола, ты что глядишь?! Опаздываем, газуй!

Автомобиль ошалело рванул с места.

— В Смольный? — уточнил юный водитель, резко выкручивая баранку.

— Какой еще Смольный?! — возмутилась оборотень. — Рано, рано нам к кабинетному труду возвращаться. Гони в Мариинский, говорю же, опаздываем!

— Зачем в Мариинский!? — испугалась Катрин. — Ты добить бобрика хочешь?

— Так уж и добить… Я хочу увериться, что он в отставку подает. И вообще мы еще с ним не договорили. Мы, островной пролетариат, тоже упорны и неуступчивы.

Катрин пыталась выяснить детали плана по проявлению "упорства и неуступчивости", но до Исаакиевской площади долетели мигом — солдаты пикетов и застав, уже привыкшие к мельканию грязно-белого бешеного автомобиля, отскакивали с проезда заранее.

— Фде больной?! — странновато грассируя, осведомился у охраны вбежавший в дверь дворца врач.

— Какой больной? — изумился офицер.

— Э, дорохуша, так вы тут вообще блаходушно дремлете, — возмутился доктор, тростью отстраняя стража со своего пути. — Челофеку дурно, а он "кагой больной, кагой больной". Сестрица, не топчитесь.

Катрин с саквояжем устремилась следом.

Доктор был недурен: немного чеховский, немного айболитовский, но постарше, на манер Преображенского — явный профессор, но заведомо без вивисекторства.

— Фде они тут заседают? — ворчал л-профессор. — Нам наверх надобно. Антресольга должна быть…

Ориентировалась Лоуд со свойственной ей молниеносностью. "Антресольга" во дворце несомненно имелась, хотя и именовалась балконом второго яруса зала.