— Вы что тут делаете? — возмутился уже не доктор, но дородный усач-полковник, вваливаясь в одну из лож балкона. — Здесь для посла забронировано! Освободить помещение!

Свидетелей позднего заседания Предпарламента было не слишком много — Лоуд мгновенно выставила вон четверых возмущенных зевак, заблокировала ручки двери заботливо припасенным обрезком веревки.

Зал на поверку оказался не таким уж большим: высокая широкая трибуна, демократично объединенная для председательствующих и дежурного оратора, ниже секретарская выгородка, далее ряды удобных кресел парламентариев. Зал не так давно перестроили из дворцового Зимнего сада и оборудовали весьма прогрессивно. Но в данный момент членов Предпарламента на своих местах было маловато — усохли фракции. Хотя порой начинали шуметь, перебивать выступающего.

— Уже на трибуне Керенский, — сказала Катрин, глядя вниз на трибуну. — Опоздали. Теперь только винтовка с оптикой даст гарантию отставки.

— У тебя с оптикой есть? — уточнила Лоуд, торопливо потроша саквояж. — Если винтовки нет, значит, убийство не наш метод. Пойдем скучным, но проверенным островным путем. Он, в конце концов, гуманнее.

…- Наша революция переживает труднейшие времена! — пламенно, отчетливо и ярко утверждали с трибуны внизу. — Нас толкают в пучину, в бездну! Но Временное правительство, и я в том числе, предпочитаем быть убитыми и уничтоженными, но жизнь, честь и независимость государства мы не предадим…

— Упорный, упертый и упоротый, — прокомментировала Лоуд, трансформируясь.

— Не поможет, — наблюдая, предрекла Катрин.

— Не каркай. И вообще, если не веришь в творческие силы коллеги, беги, винтарь шукай. Я этого диктатора по-любому сделаю, — процедила оборотень и вспрыгнула на перила ложи.

Ничего не произошло — Керенский попросту не заметил появления нового лица, он кричал, по-видимому, обращаясь к кому-то конкретному в партере:…- В этот час, когда государство от сознательного или бессознательного предательства уже находится на краю гибели!

— Игнорирует змее-бобрик, — пробормотала Лоуд. — Ничего, мы это предвидели. Светлоледя, там, в саквояже пледик имеется. Разверни и встряхни хорошенько.

— Блох где-то набралась? — предположила Катрин, слегка теряющая логику происходящего.

— Шутишь еще?! В такой момент?! — возмутилась оборотень, бесстрашно стоя на перилах.

Действительно, было не до шуток. В саквояже нашлось одеяльце — опять же лоскутное, очень похожее на утерянное во время героического побега в коридорах Зимнего. Катрин уловила смысл действа, широко развернула порядком измятое одеяльце, встряхнула над перилами и шепотом провозгласила: