— Ерунда и вопиюще безграмотные формулировки, — поморщился Керенский. — Совершенно иначе нужно подходить к процедуре…

Машина стояла в тени Исаакиевского собора, а в ней сидели удивительно самонадеянные субъекты и пытались решить абсолютно неразрешимую задачу.

Глава шестнадцатая. Последний пулемет

Ресторан "Альберт" Невский 18

29 часов до часа Х.

"…Они побегут, они неизбежно сгинут. Все "они" эти…," — перо на миг замерло, тут же продолжило — "…эти мальчишки с безумными расширенными глазами, губастыми и голодными ртами безмозглых горлопанов. Исчезнут матросы с огромными маузерами на поясе, пьяная солдатня, карманные воры, вопящие "о равенстве", уголовные злодеи с малограмотными мандатами, всякие бритые щеголи во френчах и пенсне. Профессиональные революционеры сожрут сами себя и издохнут в корчах несварения. Сейчас весь огромный город не живет, он сидит по домам. Город чувствует себя завоеванным, изнасилованным каким-то особым народом, который кажется гораздо более страшным, чем, казались нашим предкам печенеги, хазары, раскосые скифы…" Островерхие буквы, бежали из-под пера, в конце слов сходя на нет, словно пустеющий пулеметный магазин. "Изменники России лепечут — "революция — стихия". Но холера, землетрясение, чума — тоже стихии. С ними можно и должно бороться! Каленым железом, пулями, штыками, динамитом. Да, мы взяли оружие…"

Невзирая на нелепость места и неожиданность предложения, писалось легко, гневные строки сами ложились на бумагу. Давно не писал, истосковался по чистой бумаге. Алексей Иванович усмехнулся. Нет и нет — с искусством бумагомарания покончено. Стрелок не может писать, литератор не может стрелять. Разные миры, несопоставимые. Да и не литература здесь — клич, набатный невнятный нутряной ор — восстаньте, спасите, что еще можно спасти! Отомстите за утонувшую, захлебнувшуюся в бездонных лужах нечистот, Россию. Спьяну, со зла, от воспаления глупости мы издыхаем. Восстанье, последнюю пулю ему — вонючему хаму!

"… Мир, мир — говорите вы?! Но с кем мир?…"

Написать краткий очерк или эссе предложил связник. Встретились в условленном месте, недалеко от Лиговского. Уже было понятно — шпионы большевиков идут по пятам. На Пушкинской случилась перестрелка, смог ли уйти Шамонит — неизвестно. Впрочем, Петр Петрович ловок, дерзок, весел — что еще нужно для удачи?

В "Альберте" сидели совершенно спокойно. Здесь можно было пообедать ухой и яичницей, хлеб подавали нарезанным на манер льежских печений, о былых изысках французской кухни пора было забыть. Беспалый куратор за чашкой дико дорогого, но настоящего кофе назвал адрес новой конспиративной квартиры.