— Еще ничего не решено! — запротестовал Керенский. — С фронта подходят верные нам части…

— Продлить агонию желаете? — уточнила оборотень. — Ну-ну. И да потекут по Невскому кровавые реки, так?

— Не мы это конституционное преступление провоцируем! — начал повышать голос министр-председатель.

— Граждане и товарищи, — попросила, посасывая таблетку витамина С, Катрин. — Ночь, тишина, сидим в машине, дух переводим. Ну к чему шуметь? Александр Федорович, вы лицо облеченное немалой властью, могу я вас чисто по-женски попросить — давайте приложим максимум усилий и обойдемся без крови?

— От лица автомобильной общественности присоединяюсь к данной просьбе, — счел уместным подать голос поднабравшийся политического ума-разума Колька. — Если вы и вправду Керенский, так давайте как-то выруливать и не газовать. У меня, между прочим, один дядька в Ораниенбаумской школе прапорщиков, а другой в Красной гвардии на "Айвазе"^[28]. Оба пока живы, но мало ли… По Питеру немецкие пулеметчики бегают, а вы тут взялись пушки друг на друга выкатывать.

— Откуда вы вообще набрались этих басен про немецких пулеметчиков? Кто распускает эти слухи? — не выдержал Александр Федорович.

— Помилуйте, какие слухи? — возмутилась Катрин. — Вам, что, вообще ни о чем не докладывают?

— Мне вон — сегодня весь кузов сзади издырявили, — поддержал Колька. — Гляньте, гляньте — как дадут пулеметом из окна. Такая полировка, это ж… Гады, одно слово!

Керенский оглянулся и действительно внимательно осмотрел уродливые дыры на багажнике.

— Третья сила, — вздохнула Лоуд. — Всю игру нам ломает. Между прочим, стреляют по безоружным женщинам. По мне, к примеру.

— Зато ваша соучастница мне бок револьвером продавила, — парировал Керенский.

— Ношу исключительно для самозащиты, — Катрин попыталась отодвинуться. — Время беспокойное, вы уж простите, Александр Федорович.

— Далек от мысли вас обвинять и упрекать. Ситуация в городе действительно ужасная. И мы практически бессильны, — признался министр-председатель.

— Слушайте, а давайте попробуем компромисс подсечь и выудить, — сказала Лоуд, разворачивая остатки витаминки. — Есть же такое красивое греческое^[29] слово. Вы как к такой идее относитесь, гражданин Керенский?

— Давайте уж свой наркотик, — Александр Федорович, сунул под язык большую таблетку. — Как отношусь? Какой компромисс может у нас состояться? Мы покинули конституционное поле, ступили в трясину анархии…

— Передача власти "под давлением обстоятельств"? — предположила Катрин. — Дальнейший открытый судебный процесс, оспаривающий произошедшие антиконституционные события, далее полное восстановление справедливости при избрании Учредительного собрания.