Ненависть и страх заставили повернуться на бок и скорчиться. Куля пнул диванный валик каблуком. Больше шести лет прошло, а отсутствующие пальцы все болят. Забыть невозможно. Сука, сука… Говорили, что исчезла, ушла со службы. Вообще в иной мир сгинула. Как она могла узнать?! Откуда? Ведь чистая случайность, что он здесь. Сам не знал что такое дельце подвернется. Стечение обстоятельств. Нет, ничего она не успеет.

Следовало успокоиться. Минимальную дозу? Есаул сел и вытащил табакерку.

Сразу стало легче. Ничего. Она не успеет. Следующей ночью завершить дела и уйти. Пусть ищет.

Ничего не болело. Мир обрел четкость, движения — твердость. Ворог идет по следам, наступает на пятки. Но не успеет. Интересно, на старой квартире уже ждет засада? Или не успели большевички? Надо бы предупредить Ганна.

Есаул тихо засмеялся. Будет забавно, если красные москали поймают красного куратора. Выкрутится Ганн или нет? Забавно, забавно.

Есаул лежал в темноте и смеялся. Ему было легко и тихий дребезжащий смех бежал по пыльному ковру кабинета, обнюхивал углы, взбирался по полкам книжных шкафов, шуршал хвостом по обтертому золоту переплетов томов сотен ненужных энциклопедий и трудов по римскому праву. Чужой серый смех в чужом кабинете.

Смеяться есаулу надоело, он неспешно оделся, собрался и пошел к Смольному. Холод промозглой ночи приятно холодил лицо. Ночь обещала быть интересной. Яркой. Со вспышкой взрыва, воплями боли, сдвинутой набекрень историей. Взглянуть, послушать, вернуться в квартиру, вновь пустить смех по тяжелым шторам.

* * *

К Смольному боевики вышли со стороны Малой Болотной. Пройти проверенным путем не получилось — у сквера "революционные массы" выставили свежий пост. Морячки и фабричные мастеровые с неуклюже пристроенными ружьями за плечами зубоскалили у костра. Впрочем, дальше, между собором и унылым корпусом института, было по-прежнему тихо и тускло, свет и шум окон Смольного сюда не доходил.

— Что ж, Игорь Иванович, пора, — бывший литератор щелкнул крышкой часов. — Надеюсь, в очередной раз ничего не сыщем в этих проклятых подвалах. Но если что — стреляйте не раздумывая. Бог простит.

— Сомневаюсь, — инженер на ощупь проверил браунинг. — Глупостей мы с вами наделали, Алексей Иванович. Бог не простит, но, надеюсь, поймет.

— Это одно и тоже. Отложим покаяния и исповеди до встречи с Ним. А пока я вам про бдительность говорю. Большевики бывают довольно шустрыми.

— Покажу им новейшую гранату. Должны заинтересоваться, — угрюмо пошутил Гранд. — Откровенно говоря, идти на дело с малознакомым оружием — не совсем разумно.