Герцог Антиохии вспомнил Каирскую бойню, как у него наутро после той победы болела с перепоя голова и невольно поморщился.

– Сразу после Пасхи отправлюсь обратно, Сир.

Местоблюститель Святого престола, кардинал Робер де Сабле никогда не хотел быть священником и уж тем более Папой, но Судьба играла с ним в свою игру. Вечный город, престол Святого Петра (которого Ричард без всякого уважения именовал Ухорезом) всё больше напоминал храброму и благородному сеньору змеиное гнездо. В этом городе не знали слова друг. Вернее, знали и употребляли довольно часто, но совсем не в том смысле, в котором его понимал его высокопреосвященство кардинал де Сабле. Хорошо хоть, что он послушался английского короля и учредил инквизицию[140], которой назначил руководить своего боевого товарища, кардинала Жоффруа де Донжона, Великого Магистра ордена Госпитальеров.

Произведённая Целестином III милитаризация конклава сильно не понравилась остальным кардиналам, тем более, что и де Сабле, и де Донжон продолжали оставаться Великими Магистрами рыцарских орденов, то есть командующими собственными армиями, причём с прямого благословения того самого Папы, которого после смерти вне всяких сомнений причислят к лику святых. К тому-же, хоть Инквизиция и была учреждена тайной епархией, слухи по Риму всё равно пошли гулять. Не мудрено. Хоть пока весомых фигур новая епархия и не трогала, но мелкие исполнители начали бесследно пропадать с пугающим постоянством, что не могло не породить противодействия. Что, в свою очередь, только расширило для инквизиции фронт работы.

На утро после Пасхальной службы, оба кардинала-воина завтракали в палаццо Диктатора Рима. Сам герцог Рауль выехал встречать невесту во Флоренцию, где совмещал приятное с полезным. Жениться было полезно, а покошмарить флорентийцев приятно, тем более что эти христопродавцы затягивали с выплатами контрибуции, наложенной на них в прошлом году. Для друзей его палаццо был всегда открыт, даже в отсутствие хозяина, чем и воспользовались кардиналы. Говорить о тонких материях бытия в Латтеранском дворце было просто опасно. Подслушают и отравят.

Завтракал кардинал де Донжон с отменным аппетитом.

– Ух, – произнёс он наконец, отложив столовые приборы. – Всё-таки в войне есть свои прелести. Я не держал такого строгого поста с тех пор, как меня посвятили в рыцари.

– Ну и не держали бы дальше. Для нас с вами война закончится только вместе с жизнью. Пост нужен грешникам, чтобы у них не хватало сил грешить, но мы то с вами праведники. Нам нужны силы для праведных дел, – улыбнулся кардинал де Сабле.