В танковой промышленности было решено сделать основной упор на средний танк Т-34, на который должны были перейти большинство танковых заводов, из легких танков оставляли Т-60 в экранированном варианте, два завода должны были производить КВ с 76-мм пушкой и 85-мм усовершенствованной К-52. Принципиальным стало массовое внедрение САУ. САУ-76 с орудиями Ф22 и потом ЗИС-3, САУ-122 на шасси тридцатьчетверки, САУ – 152 на шасси КВ и САУ-203 на базе Т-35(28). Отдельно стояло создание самоходных зенитных установок как под 37мм автоматическую зенитную пушку, так и под 85мм зенитное орудие. Но тут как раз были варианты. Во время Польского похода в качестве трофеев Красная армия захватила несколько десятков 40мм Бофорсов. Но еще важнее, была захвачена и техническая документация по этому удачному орудию. Так что, когда было решено кроме завода имени Ворошилова начать производство копии Бофорса 61-К еще на двух предприятиях, оценивая его потребности в 6–7 тысяч единиц, как минимум. Причем значительную часть этих установок забирал на себя флот. А еще более важным мне представлялось создание самоходной зенитной установки для сопровождения танков и мотопехоты на базе того же Бофорса. Без этого создание настоящих механизированных корпусов было невозможным. Планировалось такое же самоходное зенитное орудие на основании танка КВ и с зенитной пушкой 52-К. Как противотанковое САУ СУ-85. Решалось только на какой базе: Т-28 или Т-34. Главным было то, что к 52-К был разработан принципиально новый ПУАЗО-3Б, который давал серьезное увеличение эффективности зенитного огня. Я не был уверен в своих выкладках и расчётах, но был уверен в том, что максимальное насыщение частей Красной армии зенитными средствами пойдет ей на пользу. Кроме всего остального, если в небе нет самолетов врага, использовать зенитки можно и как противотанковые средства, а от огня Бофорсов, получивших название 61-К и калибр в 37 мм (опять-таки чтобы не создавать новый боеприпас) и пехоте в ганомагах быстро поплохеет.

Глава двадцать вторая

Снежный ком

Берлин. Лисья нора. Тирпицуфер, 74–76. 14 мая 1940 года.

Адмирал Канарис был сама сосредоточенность. Сейчас возникла необходимость принять какое-то решение. До сих пор его сопротивление власти Гитлера не переходило рамки именно сопротивления. Но не надо лгать себе самому. Инициативы по поводу предупреждения о вторжении в Данию-Норвегию, как и «только обсуждаемая» с ближайшими подчиненными возможность предупредить союзников о начале вторжения во Францию, при которой были задействованы два канала – голландский через военного атташе Нидерландов Заса, друга Остера, второй – римский через доктора Йозефа Мюллера (этот канал использовали и люди Бека, с которыми Канарис контактировал очень осторожно и исключительно через посредников). И оба канала оказались засвеченными! Звонок Заса в Голландию перехватил «Научно-исследовательский институт» Геринга, который и занимался массовой прослушкой дипломатических представительств. В первую очередь слушались и записывались звонки за границу Германии. А Зас говорил почти не шифруясь. Связать этот звонок с Остером – чего проще. Хитрый голландец сумел выбраться из Германии. Если его поиски начнут люди Гиммлера, то неприятностей не избежать. С прикрытием Мюллера намного проще. Пусть утечку в Риме расследует сам Йозеф Мюллер! Утечка же будет в результате разговора Риббентроппа с графом Чиано^[45] и Муссолини. Посмотрим, как Гиммлер будет бодаться с Риббентроппом. Решение принято! Зас, по данным Абвера, объявился в Роттердаме. Надо его найти, если это возможно. Лучшим вариантом было бы, чтобы он погиб в результате бомбежки. Если же нет, то он все равно погибнет в результате бомбежки. Но эту операцию я должен курировать лично. У Остера не хватит полномочий.