– Знаешь, Лаврентий, я понимаю, что Писатель все знает, да. А все равно не верил, что Францию вот так, за месяц… А ведь мы аккуратно предупредили Черчилля. И ничего! Да! Человек учится только на собственных ошибках… а мы себе это позволить не можем. Это не наш метод, Лаврентий, не наш!

Глава двадцать четвертая

Чтобы начать новую войну, надо сначала закончить старую

Москва. Кремль. Кабинет Сталина. 25 апреля 1940 года

Берии было назначено на 23–00. Он появился в приемной вождя по привычке, на несколько минут раньше. Пришлось подождать. Из кабинета вышли Молотов, Маленков и Микоян. Еще через несколько минут кабинет покинул Каганович. Поскребышев просочился с папкой документов, через минуту появился и кивнул Лаврентию Павловичу. Нарком внутренних дел внутренне собрался. Разговор предстоял более чем серьезный.

– Ну что, Лаврентий, как были восприняты обществом моя статья и выступление на торжественном собрании?^[51]

– Резонанс огромный, товарищ Сталин. Сначала ваша статья, в которой провозглашается окончание Гражданской войны и начало гражданского примирения. У населения, в основном, статья встретила поддержку и одобрение. Ваше выступление на торжественном собрании, где, кроме прочего, вы сказали о возможности прощения искренне раскаявшихся кулаков и окончания процесса раскулачивания, как о знаке окончания Гражданской войны на селе, особо горячую поддержку встретило у сельского населения.

– А кто недоволен? – Сталин задал этот вопрос, прохаживаясь по кабинету. О том, что он волновался, можно было догадаться лишь по тому, что очень четко стал прорезываться акцент, почти незаметный в любое другое время.

– Военные, особенно участники Гражданской войны, больше всего работники политорганов, старые партийцы, неожиданно высокий уровень неодобрения среди новых партработников.

– С военными все ясно, скажи, Лаврентий, а по учебному Уфимскому корпусу РККА какая обстановка?

– Они, вроде, как и не заметили этой статьи. Постоянные учения и тренировки. Сказывается серьезная нагрузка и усталость. Короткая вечерняя политинформация и все. Обсуждений не было.

– Вот в таком режиме и должна обучаться и тренироваться вся Красная армия. А то придет война, а мы со спущенными штанами в отхожем месте! Думаю, товарищу Тимошенко пора провести совещание об введении единоначалия в армии. Самое время! А несогласных попросим на выход.

– Товарищ Сталин, в армии ситуация все-таки не выглядит опасной. Мы считаем, что открытого выступления военных можно не опасаться. Намного серьезнее ситуация в партийных организациях.