Марат работает, и рядом бродят свирепые покрикивающие и размахивающие широкими сыромятными бичами надсмотрщики. Это каторга, беспощадная. Чтобы выдержать такой темп работы следует хоть не сколько секунд расслабиться, и прилечь на бочку, чтобы дать отдохнуть жилистой, исполосованной плетью спине. Впрочем, когда она обжигает, кожу обычно не рассекает.

Анна не имеет права подойти, пока не наступить обеденный перерыв в работе. Так приходиться смотреть и ждать.

У матери невольно наворачиваются слезы. Ноги у мальчишки, все в ссадинах, в ушибах, синяках, подошвы в мозолях. Все весну, лето и осень малолетних каторжников заставляют вкалывать босиком. Мол, заключенным мальчикам так даже ловчее и лучше. На самом деле это пресловутая американская экономия. Тем более обувь западного образца слишком быстро снашивается. И так дай Бог казенным ботинкам хотя бы зиму продержаться - благо климат потеплел и снежные времена не такие уж и длинные.

А вот теперь мальчишек заставляют перетаскивать тяжелые рельсы. Ну, куда такое Маратику. Худой он как тростиночка, вот как ребрышки из-под загорелой кожи просвечиваются, а живот от напряжения проваливается. Темные круги под глазами, говорят, что нелегко дается каторгам мальчонке. Сможет ли он протянуть двадцать лет, после чего можно будет подать законное право на апелляцию?

Но надо отдать должное Марату, он ловко укладывает рельсу, и увидев мать, улыбается в ответ. Морщинка на лбу разглаживается и видно, что это все-таки мальчишка, который находит веселое в любой ситуации...

Свистит плеть и больно обжигает Марата. Мать вскрикивает, пробует кинуться на надсмотрщика на полицай-амбал хватает ее за плечо останавливая:

- Не смей! Нападение на тюремщика при исполнении обязанностей... В лучше случае десятка!

Анна уже потише возмущается:

- А они разве имеют право по закону бить детей?

Полицай честно ответил:

- Это называет вынужденной мерой физического воздействия по отношению к преступникам. Жаловаться совершенно бесполезно!

Женщина тяжело вздохнула, и постаралась отвести глаза от своего сына, чтобы не было так тяжело. Остальные мальчишки тоже вкалываются. Почти все они босиком, лишь пара самых старших в каких-то явно самодельных опорках. И все стрижены наголо, без исключений. Когда один из них подошел с камнем на плечах поближе, то его Анна разглядела выколотый номер.

Ужас - неужели у её сына есть такое?

Перерыв на обед короткий - по закону каторжники должны работать не менее двенадцать часов в сутки, а реально их гоняют и по четырнадцать-шестнадцать. Правда тут многое зависит от тяжести труда. Например, вряд ли даже взрослый человек, выдержать таскать полсотни килограмм веса, с одного этажа на другой на плечах.