Вероника Оршич закрыла глаза.

– Если что… Мне не простится.

– Вас уже простили, – отрезала Пэл. – А если что, встретимся за рекой, в тени деревьев. И там отдохнем.

2

Раненый умер, так и не придя в сознание. Помочь нечем, даже воды оставалось в обрез. Лонжа постоял рядом, глядя на бледное, уже начинающее желтеть, лицо и мысленно поблагодарил парня за эту смерть. Бросить раненого он бы не смог, а до ближайшего госпиталя за пределами Рейха слишком далеко.

Август Виттельсбах приложил руку к пилотке и неспешно побрел обратно, к выходу из тоннеля. Спешить пока незачем, эсэсовцы получили свой паек, который еще следует переварить.

Желтые лампы горели вполнакала, но свет в подземелье почему-то не отключили. Лонжа догадывался о причине – будут штурмовать и дальше, причем сегодня и скоро. Сам бы он никогда так не поступил. Не так трудно привести из соседнего гарнизона орудийный взвод и, для гарантии, пару легких танков. Тогда и потерь почти не будет. Но командир Лейбштандарта рассуждает иначе. Обратиться за помощью к Вермахту – значит признать свое поражение, в Берлине наверняка разгорается паника, от Гиммлера требуют навести порядок…

Гиммлер? От неожиданности Лонжа даже остановился. Охрана фюрера ему не подчиняется, не он отдает приказы Йозефу Дитриху. Кто знает, что поручили обергруппенфюреру в высоких кабинетах? Может, напротив, штурм затянуть, устлать крепость трупами – а потом за все спросить с того же Гиммлера? Прекрасный повод, дабы отстранить рейхсфюрера от руководства концлагерями! Игры коричневых пауков в железной банке с этикеткой «Рейх»…

В тридцати шагах от выхода он вновь задержался. Сюда оттащили погибших на баррикаде, уложив вдоль стены и прикрыв брезентом. Его, командирский, грех… Тела, лежавшие снаружи, решили не трогать, слишком велика опасность угодить под пулеметную очередь. Именно «косилки» страшно проредили отряд в самом конце боя, когда «асфальтовые» начали отступать.

Наконец, он увидел танк. Слева, прислонившись спиной к броне, сидел на ящике дезертир Запал, один из последних его бойцов. Судьба берегла бывшего штурмовика. Уцелел и «красный» спелеолог Любек. Трое заводил остались без армии.

Увидев Лонжу, фельдфебель махнул рукой, подзывая. Лонжа присел рядом.

– Почему нас так мало? – бывший штурмовик поглядел на собравших возле баррикады «полосатиков». – Я спрашивал, заключенных в форте больше трех сотен. Отчего они не здесь? В первые полчаса охрана о своих шкурах думала, кто захотел, тот пришел. А сколько всего? Два десятка вначале и пять человек сейчас? Когда мы «эсэсов» погнали, почти все побежали обратно, в «кацет»!