— Сколько там погибло? Сведения уже есть?

— Итоговая численность? Нет. И ещё много дней или недель никто не скажет точно. Оценочные потери увеличиваются постоянно. Утром десять тысяч, сейчас двадцать, и с каждым часом всё больше. Финны не располагали средствами для отражения такого налёта. У них были зенитки, прожекторы, сирены для предупреждения людей. Но всё, с чем они сталкивались раньше – звено-другое русских самолётов, которые сбрасывали немного лёгких бомб. В их зданиях прочные подвалы, и жители, как обычно, пошли туда, как в укрытие. И погибли, изжарившись заживо. Выжили только те, кто бежал первыми и не останавливались. По слухам, американские ночные истребители обстреливали беженцев.

Локи фыркнул.

— Вряд ли. Могу предположить, что они атаковали проявившие себя зенитки. И я знаю, чей изощрённый разум за этим стоит, подумал Локи, даже не догадываясь, насколько ошибается. — Это всё вторично. Самое важное – Финляндия как таковая. Таге, мы должны как можно скорее передать сведения в Вашингтон и Москву. Каналы связи вашего посольства ещё активны?

— Конечно.

— Хорошо. Я выйду на швейцарское правительство.

Неужели я сделал это? Эрландер отбросил эту мысль как несправедливую. Даже такой банк – ещё не правительство. Ну, хотя бы не всё.

— Как бы там ни было, мы хотели, чтобы американцы вмешались, и они вмешались. Просто по-другому.

— Всё верно, Таге. Но мы предполагали более мягкие условия мира для финнов, без того, чтобы хватать их за горло. Ведь потом все скандинавские страны окажутся перед необходимостью задуматься. Если русский медведь туда полезет, да ещё при поддержке американцев, выглядеть это будет не очень-то хорошо. Особенно если вами нет связей.

— И нас повесят поодиночке, — со смешком процитировал[196] Эрландер. — Но ведь датчане, норвежцы и шведы уже держатся вместе. Если к ним присоединится Финляндия… то, что от неё останется… вряд ли это получится счастливый союз.

— Ещё хуже, чем стать областью в России? — раздражённо спросил Локи. Мелочные свары родной страны перед лицом нависшей беды терзали его. — Слушайте, Таге, общего у нас намного больше, чем различий, и вы это знаете. Когда война закончится, Скандинавия предстанет перед необходимостью объединиться, иначе её сожрут живьём. И это вы тоже знаете.

Эрландер вздохнул. Странный швейцарский банкир был прав. Времена, когда Скандинавия могла вариться в собственном соку, а весь прочий мир не обращал на неё внимания, прошли. Война скоро закончится, и Швеции лучше быть готовой к этому. Иначе судьба Хельсинки может повториться много-много раз. Затем он спросил себя о том, чего всегда боялся. Как далеко могут зайти американцы ради свержения нацистской Германии?