Там, плохо различимые за вихрем снега, творились чудеса. Железные птицы таранили башни замка-колосса. По широкой, странно размеченной дороге несся поток безлошадных экипажей. Артиллеристы суетились возле пушек – хищные, с длинными рылами, орудия походили на допотопных монстров. Верхом на огненной метле уносилась за облака ведьма-ракета. В черной мгле плыли звезды – близко-близко, рукой подать.

Его несло к одной из граней. Звук приближался, рос, оглушал. Словно мальчишку, расплющившего нос о стекло аквариума, Огюста прижало к зеркалу. На той стороне, купаясь в буйстве снежинок, царил ад. Демоны, взобравшись на подиум, плясали и кривлялись. Белые лица, черные пятна. Изо рта одного дьявола вырывались струи огня. Другой плевался кровью, темной в ослепительных лучах света.

Внизу бесновалась орда грешников. Несчастных коверкало грохотом, выгибало от грома барабанов преисподней. Столбы искр взлетали над краем возвышения – и рушились на бедняг, содрогающихся в пляске Святого Витта. Хохоча, скаля клыки, топая копытами, демоны ликовали. Они терзали орудия пытки, которые можно было бы счесть гитарами, если бы те не извергали дым. Кристалл завертелся, брызжа пламенем.

«Что это?!» – беззвучно закричал Огюст Шевалье.

«Группа „Kiss“, – прозвучал немой ответ. – Концерт в Париже...»

«Кто ты?»

«Оракул? – предположили вдали. Казалось, там долго подбирали слово, понятное для человека, запертого в кристалле. – Если хочешь, спрашивай еще. У меня нет времени...»

Любой понял бы это, как намек поторопиться. Любой, но не Огюст. В послании Галуа говорилось то же самое: «У меня нет времени...» Что ты хотел сказать, математик? Что хотел сказать ты, Оракул?

Какофония стихла. Стул вернуло в центр комбинации граней-зеркал. Кое-где в глубине зажглись свечи – язычки пламени, утопленные в снегу. Спросить? О чем? Он собирался говорить с воображаемой баронессой, а не с Оракулом-галлюцинацией...

– Кто убил Эвариста Галуа?

«Александр Дюшатле...»

– Нет!

«Пеше д’Эрбенвиль...»

– Нет!

«Информация не вполне достоверна. Точные сведения отсутствуют...»

– Эрстед!

«Единица напряженности магнитного поля».

– Что?!

«Один эрстед равен напряженности магнитного поля в вакууме при индукции в один гаусс...»

Один эрстед? Один гаусс? Галуа просил: «...обратись публично к Якоби и Гауссу...» Кем бы ни был Оракул – похоже, он издевался над Шевалье.