Валера стащил маску. В окровавленном, когда-то белом, халате, опираясь на костыль, он присел на чурбан, вытянув раненую ногу.

– Жить будет. Бедренная не задета. Ты как?

– Цела, как ни странно…

– Понятно. Ты где его взяла?

– Мужики, Валер, подобрали где-то…

– А Ритка?

– Там осталась.

– В каком смысле?

Маринка не успела ответить.

– Осколочное в живот. Валерий Владимирович, вы готовы? – втащили следующего.

– Отнесите пацана. Марин, побудь рядом, пока не уснет. И живо назад. Рук не хватает…

Ванька хныкал даже сквозь сон. Когда, наконец, он перестал ворочаться – Марина вернулась обратно в операционную палатку.

И только она вошла внутрь, вдохнув спертый воздух, где запаха крови и гноя было больше, чем кислорода, рядом разорвался снаряд. Осколки глухо застучали по деревьям, срывая ветви наземь.

– Кипятка! – дала Марине пустое ведро старшая сестра.

Маринка выскочила на улицу. И увидела как три немецких танка ползут к палаткам. А за ними немцы в проклятых серо-зеленых мундирах. С закатанными рукавами.

Она уронила ведро и заскочила в палатку:

– Немцы!

– Еще скрепку, – буднично ответил Валера. – Ваньку в лес тащи.

– Что?

– БЕГОМ! – рявкнул на нее Валера. – Ваньку в руки и бегом!