– Маленький ты мой… – вскрикнула она раненой птицей. Потом лихорадочно сняла с парнишки брючный ремень и перетянула им ногу чуть выше раны.

– Идти можешь? А ну-ка, ступи…

Иванко попробовал привстать. И упал…

– Горюшко ты мое, солнышко… А ну! Цепляйся за шею! – присела она перед ним. Ваня забрался ей на спину. – Сейчас я тебя покатаю! Ой!

Рядом снова разорвался снаряд.

– Ванюшка! Песни петь умеешь?

– Умею… – сквозь слезы прошептал он.

– Ты пой, а я побегу. Ты пой мне в ухо, хорошо?

Тот кивнул, а потом тихо так запел:

– Там вдали, за рекой догорали огни…

Взрыв! Не зацепило!

– В небе ясном заря догорала…

– Пой, Ванюшка, пой!

– Сотня юных бойцов… – шептал тот.

'Лишь бы не в спину ему' – Маринка тяжело дышала, перепрыгивая – нет! – перешагивая бугры и яминки новгородской земли.

А падать приходилось:

– Ванюшка, терпи! – кричала Маринка, когда снаряд рвался близко от них. И она падала в грязь плашмя.

А когда они спустились вниз и отошли метров на двести, она оглянулась.

Холм был похож на взорвавшийся вулкан.

– Выбрались, кажется… – прошептала Маринка. – Ванютка, ты как себя чувствуешь?